На краю

7 октября туда прибыл новый губернатор полковник Валуев, и с ним армия и полиция. Но лихие люди за это время успели натворить дел! В столице острова была сожжена центральная тюрьма. В угли превратились девять больших корпусов со службами. По иронии судьбы уцелели только отдельно стоявшие отхожие места. Заодно сгорели канцелярия военного губернатора и полицейское управление. В последнем находились все установочные документы на арестантов — фартовые заметали следы. Случайно сохранился лишь алфавит на ссыльных, с помощью которого можно было, как осторожно писали местные власти, «до некоторой степени установить личность преступников». Заодно спалили и музей, но повесили это на японцев. А в селе Рыковском сожгли даже церковь…"

"Главные казенные здания и лучшие частные дома оказались разграблены, имущество расхищено, склады опустошены. Оконные рамы со стеклами, дверные переплеты — все пропало; даже печи разобрали по кирпичику. Несколько сотен «старожилов» за недели анархии сделались богатыми людьми. После возвращения законной власти они доставили больше всего неприятностей: пьянствовали, дебоширили, тунеядствовали, покрывали преступников и сами бандитствовали. Под шумок растащили и колоссальные запасы муки. Их сделало Главное тюремное управление еще в 1894 году. Тогда, в преддверии политических осложнений накануне японско-китайской войны, на Сахалин был завезен запас муки на весь остров на полтора года вперед! Запас этот регулярно пополнялся. Русские не успели его эвакуировать, японцы — тоже. Когда наша власть вернулась, запаса и след простыл…[86]

Высадившись на разграбленном острове, Валуев первым делом посчитал оставшихся жителей. Их оказалось совсем немного: 3 359 взрослых и 2 141 ребенок. А перед войной на Сахалине проживало 46 000 человек, из которых 20 000 были вольными… Дороги, мосты, огороды, пашни — все погибло. В Александровском чуть не половина домов стала непригодна для проживания. Правительство объявило сбор претензий к казне по случаю потери имущества в обстоятельствах военного времени, ведь это оно не сумело защитить людей. Воодушевленные беженцы подали 2 597 прошений на сумму 2 319 000 рублей. И готовы были вернуться, получив компенсацию. Но не такова была русская власть. В Петербурге решили сэкономить. Потери населения в сумме до 200 рублей компенсировались полностью, следующие 400 — уже в объеме 45 %, дальнейшие 500 рублей — лишь 25 %, а все, что свыше этого — 15 %. Двести просителей получили полный отказ. Власти в очередной раз расписались в недальновидности. Им очень хотелось вернуть людей на сожженный остров, чтобы вдохнуть туда жизнь.