На краю

"

"Своих помощников Алексей Николаевич решил не беспокоить — те валились с ног от усталости, пусть немного отдохнут. Он запросил у Павла Михайловича семь городовых покрепче. Напомнив, что Большой Пантелей поднимает на спор колесный стан… Про себя он уже решил потягаться с мазом силой — чья возьмет? После сентябрьского ножевого ранения Лыков ни с кем еще не тягался, было интересно, полностью ли он восстановился.

Лепрозорий находился на отшибе, за бойней. Полицейские подъехали, стараясь не шуметь. Все были при оружии и в случае необходимости без раздумий пустили бы его в ход. Двое убийц, один из них богатырь, а второй маньяк — чего церемониться?

Лыков, как всегда, ворвался в палату первым. Его встретил высоченный мужик с грубым суровым лицом. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руках хирургический ланцет:

— Не подходи!

— Ты бы еще кружку Эсмарха[82] взял, бабуин, — хохотнул статский советник, подходя к бандиту пружинистой походкой пластуна. — Разомнемся, что ли? Давно я вшей не давил!

Погибельцев глянул на сыщика и бросил ланцет:

— Сдаюсь без сопротивления!

Так и не позволил он Лыкову проверить силу… Алексей Николаевич вздохнул с сожалением и скомандовал:

— Сразу в кандалы, ручные и ножные. Очень крепкий, помните об этом.

Но Большой Пантелей действительно не сопротивлялся. Из него словно выпустили весь воздух. За убийства солдат полагался военный суд, и фартовый это знал.

Когда арестованного доставили в управление, статский советник спросил его:

— Где Чума?

— Вчера еще сдернул. Говорил: чувствую, нас здесь найдут, надо драпать…

— Куда сдернул? Признавайся, чего уж теперь. На Сахалин?

— Так точно, к своим подался.

— А ты чего с ним не ушел?

Маз вытянул перед собой огромные кулаки, звякнул кандалами:

— Устал бегать… Везде вы нас настигали, ваше высокородие. Слыхал я об вас в тюрьмах, не раз и не два. Как узнал, что сам Лыков приехал по наши души, понял: каюк. Скорей бы решилось, сил боле нету петли ждать…

— Где Почтарев намерен прятаться?

— Не спрашивайте. Не знаю, а знал бы — не сказал. Я маз, а не капорник[83].

Лыков отпустил Погибельцева в камеру, прикорнул на часик и разбудил своих помощников к завтраку. За кофеем сообщил им, что атамана он арестовал. Пока его свита похрапывала…

Сергей Манолович с Олегом Геннадьевичем были поражены. Шеф объяснил, как он догадался об укрытии беглецов. Такой случай однажды был на Сахалине, вот и вспомнилось… Завершил речь статский советник уже привычной фразой:

— Все хорошо, но мне нужен Чума!

Глава 13

Сахалин

Перед войной с японцами на Сахалине имелось четыре местные воинские команды: Александровская, Тымовская, Дуйская и Корсаковская, насчитывавшие полторы тысячи штыков.