На краю

Ждал вашего приезда, чтобы провести их вместе. Облавы, одновременная проверка документов во всех подозрительных местах, запрет на выезд из города… Николаевск невелик, всего двенадцать тысяч жителей. Сезонные толпы давно схлынули. Найдем подлецов!

— А как у вас с преступностью? — ввернул Азвестопуло.

— По прошлому года шестнадцать убийств и два покушения, — ответил Таут.

— Столько же и в Никольск-Уссурийском, но там населения в пять раз больше, чем у вас, — упрекнул полицмейстера Лыков. — Да, веселое местечко… Ну, давайте искать.

Город своей квартальной разбивкой с собором в середке напомнил сыщикам Нахичевань-на-Дону. Вдоль реки шли длинные проспекты, а от реки улицы. Названия их были незамысловаты. Шесть Чныррахских проспектов пересекали шесть Адмиралтейских улиц и шесть Амурских. Так же поперечными были Соборная, Николаевская, Петропавловская и Портовая. Большая Береговая тянулась вдоль Амура, а Большая Бульварная ограничивала Николаевск с тыла. На одной окраине вонючая бойня и новая тюрьма, на другой — старая тюрьма и интендантские склады. По периметру расположились кирпичные заводы (четыре), заводы фруктовых вод (три), лесопильные (три) и пивоваренные (два). Только мыловаренное дело было представлено одним заводом. И все…

Сутки николаевские полицейские в сопровождении гостей шарили по притонам, темным меблирашкам и постоялым дворам. Взяли полтора десятка подозрительных, среди них даже одного беглого в розыске. Но те, кто был нужен, не попались.

Утром злые и невыспавшиеся участники облавы сидели в кабинете Таута и цедили чай. Всем хотелось водки, но дело-то не сделано… Алексей Николаевич отослал помощников в номера, а сам попросил у хозяина кабинета сводки происшествий за последние три дня.

Опыт и наблюдательность в очередной раз выручили сыщика. Просматривая рапорт лекаря Николаевского лепрозория, он обратил внимание на позавчерашнее сообщение. В больницу поступили два новых пациента. Оба с признаками проказы.

— Павел Михайлович, а этот лекарь давно в должности? — спросил статский советник коллежского.

— С лета прошлого года. А что?

— Вы слышали, что уголовные умеют подделывать язвы от проказы с помощью карболки?

Полицмейстер опешил:

— Нет. Вы полагаете?..

— Полагаю. Они берут неочищенную карболовую кислоту, что применяется в тюрьмах для дезинфекции отхожих мест, и выжигают ею очаги на груди, на плечах. Получаются темно-бурые пятна, издали похожие на те, что бывают при так называемой пятнистой проказе. Но язвы гладкие, без струпьев — опытный лекарь легко отличит. А вот неопытный… Или же подкупленный… И новых больных двое — именно столько, сколько мы ищем.

Таут сразу поверил сыщику. Он схватил со стены портупею и велел подавать сани.