Край земли. Затерянный рай

Самсонов махнул рукой:

– В этом тоже ничего страшного. Я ведь тоже резок бываю. И с вами в том числе. Некоторые мои приятели даже на полном серьезе думают, что из-за моего дурного характера и несдержанного на крепкие слова языка приморский квартет однажды заявится ко мне ночью и придушит, положив на морду подушку.

– Ерунда какая, – засмеялся Вишневский. – Вот идиоты.

– Да нет, Халф, все правильно. Вас боятся. Оттого и порядок. Оттого мы и не сожрали друг друга за все эти годы.

Никита внимательно посмотрел на собеседника:

– Ну, а ты, Палыч? Ты тоже боишься?

Мичман вздохнул, дернув плечом:

– Извини, дружище, но нет. Это раньше я боялся. За жену, мир ее праху. За сына. Боялся, что действительно придет ко мне ночью кто-то… Кто-то из банд. А потом, когда вы перебили этих скотов, мне очень долго не давала покоя одна назойливая мысль.

– Какая же?

– Почему? Нас были тысячи. А этих бандюг-беспредельщиков? Один на полсотни или даже сотню таких как я. Трясущихся от страха перед теми, кто презрел любые нормы морали и права. Так почему мы ничего не сделали? Почему мы смирились со своим страхом и участью баранов? И почему вы смогли сделать то, о чем мы боялись даже помыслить?

– Потому что никто ничего не делал, – пожал плечами Никита. – Но кто-то ведь должен был.

– Вот именно. Никто ничего не делал. Потому я теперь ничего не боюсь. Потому что стыдно. Не представляешь насколько стыдно. Вот и усираюсь каждый день изо всех сил, чтобы доказать окружающим, вам, да и самому себе, что все-таки и я чего-то могу. Чего-то стою. Это же очевидно.

– Ну, разве кто-то в тебе сомневается? Да и вообще… Каждый из нас создает единое целое. То самое единое целое, что может преодолеть все что угодно. И тебе уж точно ничего не надо доказывать, особенно после того, как мы прошли через это цунами.

– Я знаю. Я доказал, что что-то могу. Но разве можно останавливаться на этом? Если я что-то могу, значит, я должен это делать и дальше. На совесть. Это же…

– Очевидно, – кивнул Вишневский. – И спасибо тебе за это."

"– Прибереги спасибо до того момента, когда ребята выйдут из лодки живыми. – Самсонов задумчиво уставился на перископ. – Послушай, Никита, а все-таки, как вам удалось?

– Удалось что?

– Разные слухи ходят до сих пор о том, как именно вы расправлялись с беспредельщиками. И я уверен, что половина из этих баек – правда. И это жуткие вещи, а значит, вы шагнули во мрак. В такую бездну, что сегодняшнее это цунами просто тьфу… Но вы там не остались. Не вошли во вкус. Не стали новыми каннибалами, насильниками и угнетателями, покончившими со своими конкурентами и вскарабкавшимися по трупам на вершину пищевой пирамиды. Вы вышли из этого мрака и бездны.