Край земли. Затерянный рай

Я предупредил вашу общину о приближении цунами.

– И именно поэтому я тебя сейчас не пристрелил. Но ты надоумил Цоя утопить лодку, что он и сделал, вместе с собой и еще несколькими нашими товарищами. И тебе лучше сейчас изо всех сил молиться, чтоб мы сумели их достать из этой ловушки живыми. – Андрей поднял руку и свел перед прищуренным глазом большой и указательный пальцы. – Ты сейчас вот по такому тонкому льду ходишь, Крашенинников. Понимаешь это?

– Сегодня днем мои люди видели на сопке огромного медведя. Несколько дней назад было сильное землетрясение. Сегодня цунами. С вулканом Авача что-то происходит. – Михаил покачал головой и выдавил из себя презрительную усмешку. – По тонкому льду ходят все.

Сказав это, он развернулся и направился прочь. В конце концов, у него и дома полно работы. И, конечно, стоило помолиться за спасение людей в лодке. Не только потому, что от этого могла зависеть его жизнь. Из всего приморского квартета Александр Цой ему нравился больше других.

* * *Большой шлюп притащили на не менее большой тележке, которая когда-то использовалась рабочими завода для перемещения по территории таких вот предметов, а иногда и торпед. Вишневский отдал распоряжение людям, которые помогали ему тащить тележку к причалу, и вытер выступивший на лице пот. Затем извлек из корпуса шлюпа железную бочку и установил ее возле школьной доски.

– Сейчас сухих дров подвезут, и разожжем в ней костер, – сказал он, отдышавшись.

– Подальше от шлюпки. Там же топливо будет, – лениво кивнул Самсонов.

– Конечно. Но надо освещать доску, чтоб надписи видели с лодки. Темнеет совсем.

– Надо включить прожектор на тральщике и направить сюда. Мне и в работе это нужно, когда начну разбирать клапан на шноркеле.

– Я им уже сказал. Но если прожектор не включится, то придется использовать костер. Прожектор сильно залило, когда мы по волнам кувыркались. Сейчас им занимаются твои подмастерья.

– Ясно…

– Слушай, Палыч, я еще сказал, чтоб тебе еды и воды подвезли. Ты же с утра ничего не ел.

– Ага, – кивнул мичман. – Как и ты. Только никакой еды и питьевой воды здесь быть не должно.

– А это еще почему?

– Да потому что в лодке сидят ребята, которые не имеют ни того ни другого. Все, что у них сейчас есть, это глоток воздуха. Я не позволю никому сытно жрать солонину и лакать березовый сок перед перископом. Поесть-то, может, кто хочет. Но только не здесь. И я сам не буду ни есть, ни пить, пока мы ребят не достанем.

Никита сконфуженно почесал голову:

– Мда, что-то я как-то не подумал об этом.

– Ничего страшного…

– Слушай, Герман Павлович. Ты хороший мужик…

– Это же очевидно, – согласился с Никитой мичман.

Вишневский продолжал:

– Ты уж извини, что мы иной раз срываемся и орем на тебя.