Край земли. Затерянный рай

Я, кстати, еще кое о чем хочу предупредить.

– Вот как? – Житель общины тут же нахмурился, чуя неладное. – Что случилось? Или случится?

– Мы на медведя наткнулись, когда на сопку ушли, перед цунами. – Михаил показал рукой на вершину. – Очень большой. Возможно, тот самый, который беспокоит вас.

– Вы пострадали?

– Нет, он не напал почему-то. Но я решил вас предупредить.

Мотоциклист тронул рукой висевший у него за спиной автомат и вздохнул, окидывая взглядом суетящихся всюду соплеменников:

– Мда… Боюсь, сейчас просто не из кого собирать группу и идти его валить. Но то, что предупредил, это хорошо. Думаю, не мешает все оружие раздать бригадирам на работах. Может, зверюга сюда заявится на запах.

– На запах?

– Ну да. Чуешь, чем пахнет всюду? Морем и рыбой. – Собеседник ударил ногой по кикстартеру мотоцикла, и мотор тут же зарычал. – Ладно, спасибо еще раз! Будь здоров и береги себя!

– Пахнет рыбой, – задумчиво пробормотал Крашенинников, провожая взглядом удаляющегося мотоциклиста. Упоминание о запахе рыбы его так же озадачивало, как и факт того, что медведь на вершине горы лакомился лососем, который, насколько было известно Михаилу, ни летать, ни лазать по деревьям еще не научился.

Сумерки начинали сгущаться. На улицах занялись костры, разводимые в железных бочках. Работа не прекращалась, и требовалось освещение. Огненные всполохи показались и на территории завода. Крашенинников бросил туда взгляд и заметил, что остатки заводского забора окончательно исчезли после цунами. Самая длинная и низко расположенная улица, что тянулась вдоль стены, которой теперь нет, до сих пор затоплена. Огромная и длинная лужа тянулась на несколько сот метров. Здесь, как и после землетрясения, люди снова обратились к помощи старых машин. Военный «КРАЗ», оснащенный экскаваторным ковшом, рыл траншею, чтоб вода с улицы ушла обратно в бухту. Но пока людям приходилось преодолевать эту преграду, шагая по колено, а где-то и по пояс в воде.

Михаил решил подойти к заводу со стороны дороги, ведущей в Вилючинск. Однако там могла помешать эта самая траншея. Когда же Крашенинников подошел ближе, то с удивлением обнаружил, что через траншею уже перекинуты деревянные мостики. С десяток небольших, предназначенных для пешеходов, и один широкий и крепкий, по которому могла проехать и телега. Организованность этих людей действительно вселяла оптимизм.

– Что именно в словах «тебе сюда ходить запрещено» ты не понял, а?"

"Услышав эти слова, Михаил вздрогнул и обернулся. Рядом стоял Жаров и свирепым взглядом буквально буравил его насквозь.

– Мне непонятно, почему эта фраза так не похожа на простую благодарность, – проворчал Крашенинников.

Черные брови Жарова взвились:

– Благодарность?!

– Да, черт возьми, благодарность.