Кот Василий

Василий поразился тому, как быстро она приобрела спокойный и достойный вид. Словно не ее только что жестко трахали прямо на балконе подъезда.

- Тогда вечером. Приходи, когда мать уснет.

- Нет, она заподозрит…

- Ну и плевать. Все равно говорить ей.

- Нет!

Кет даже отшатнулась, что неприятно удивило Василия. Не хочет что ли, чтоб знали про них? Боится? Стесняется?

Спросить он не успел, девчонка выскочила в дверь и побежала домой. Василий не стал пугать погоней.

Остался стоять в подъезде, философски закурив еще.

Никуда она не денется. Побегает, и успокоится. Главное, что не злится уже, не обижается.

В принципе,  состоявшимся разговором он был доволен.

11

Кет неловко перевернулась, потянулась к заверещавшему будильнику. Подъем, учеба. Закрытая дверь в кухню тяжело бухнула и задрожала. Дом показывал, что тоже проснулся.

Кет попыталась, сесть, но  не смогла, была сцапана тяжелой лапой за талию и прижата к горячему, как печка, телу.

Кот что-то сонно проворчал, ладонь скользнула вниз, уже практически привычно отогнула трусики.

Кет завозилась, пытаясь выбраться. Опаздывать было нельзя, первая пара английский. А если проклятый Кот продолжит, то она рискует вообще в колледж сегодня не попасть!

Ее возня была воспринята более, чем благосклонно, Василий, засопев, как медведь в берлоге, муркнул и подмял Кет под себя, лишив возможности не только сопротивляться, но и возражать словесно.

Кет, на некоторое время потерявшаяся абсолютно в нежном утреннем поцелуе, все же решительно и серьезно заговорила, как только Василий отвлекся на ее грудь, и предоставилась возможность раскрыть рот.

- Вася… Вася... Да блин, Кот!

- Ну чего? - Василий не останавливался, продвигаясь все ниже, облизывая пупок, и Кет не могла сдержать дрожи удовольствия. Вот скотина! Прекрасно знает, как это на нее действует!

- Я не могу, мне на первую пару…

- Прогуляешь…

- Нет. Английский.

- Бл*. - За прошедший месяц  Кот уяснил, что английский - это серьезно. Это не обсуждается. Он поднял голову от живота Кет, со вздохом оценил диспозицию и принял решение. - Тогда по-быстрому.

И вернулся наверх, к ее губам, опять лишая Кет возможности возразить.

Она только застонала обреченно, чувствуя, как Василий  рывком раздвигает ей ноги, закидывает себе на шею и резко, сразу до упора, врывается в нее.

Времени не было совсем, но и сопротивляться Кет не могла. И не хотела.

Как тут сопротивляться, когда все тело уже подстроилось, все окончания нервные напряглись в ожидании удовольствия, тягучего и обжигающего?

Кет уперлась пятками в широченные плечи и привычно уцепилась руками за деревянную спинку кровати, порядком раздолбанную уже за последний месяц.

Этот месяц был самым сладким, самым невозможно горячим, из всего, что можно было себе вообще представить.