Кот Василий

- Кет сделала движение, чтоб выйти, но Василий, наоборот, прижал ее к стене, наклонился, из последних сил сдерживаясь. Уж очень ее злость была соблазнительной.

- Не дам, малыш. И не думай.

- Я кричать…

- Нет, не будешь.

Он и в самом деле не дал ей крикнуть, заткнул рот своими губами. Кет взвизгнула, дернулась, заколотила кулачками по его плечам, но губки раскрыла. И Князь, обрадовавшись, усилил наступление.

Хорошо все-таки, что они на пятнадцатом живут, мало кому придет в голову выходить на балкон на такой высоте. И снизу их не видно. А то, что холодно, так одежду не обязательно снимать. Всю.

Можно только задрать так удачно одетую сегодня малышкой юбочку, рвануть колготки вместе с бельем. Порадоваться мимоходом, что сам нацепил спортивки, которые достаточно только отогнуть вниз.

И подбросить взвизгнувшую  от неожиданности девчонку на бедра, рывком  насадить на себя. И охренеть от того, что уже мокрая. Какая злючка! Ну надо же! Кричала, возмущалась, отталкивала. А сама текла. Ну это, бл*, подарок просто, а не девочка!

Князь не отрывал от нее взгляда ни на секунду, пока трахал. Прямо в глаза смотрел, словно гипнотизировал. Хотя, кто кого гипнотизировал, большой вопрос. Кет не издавала ни звука больше, только дышала неглубоко и со всхлипами, держалась за его шею, все сильнее и крепче  обхватывала ногами. И смотрела. Тоже смотрела в глаза, не отрываясь. Словно увидеть что-то хотела, так необходимое ей сейчас.

- Маленькая, прости меня, прости, так хочу тебя, малышка моя… - Князь сам не понял, как его неожиданно пробило на поговорить. Сказать то, что сказал. Попросить прощения. За что-то. Признаться, что хочет. Признаться, что своей считает. Он шептал эти все несвязные слова, пока двигался в ней, все сильней и сильней, пока скользил губами по щекам, по шее, по нежной коже ключиц в распахнутом вороте куртки."

"И ловил ответ неясной зарождающейся дрожью ее тела, судорожно сжатыми на его шее ладошками, тихими, такими сладкими всхлипами на каждый удар его тела.

Похоже, он все правильно говорил. Все правильно делал. И понимание этого подстегнуло еще сильнее, убило напрочь возможность сдерживаться, Князь зарычал зверем, двигаясь совсем уже бешено и грубо, и кончил, заставив Кет все-таки застонать от резкой боли.

Мысль о том, что он животное, возникла практически сразу же, как отступила оргазменная дрожь, но нисколько не испортила кайф.

Василий отпустил девушку на пол, поддерживая, чтоб не упала, не убирая рук. Приподнял за подбородок, посмотрел  в глаза, с удовлетворением отметив, что в них нет уже того холода и злости, что были в самом начале.

- Пошли ко мне, малыш.

- Нет, - она замотала головой, - мама волнуется уже…

Кет опустила юбку, скрыв рваные колготки, поправила шарф на груди.