Космобиолухи

Мимо головы капитана, жалобно пища, пролетел Петрович, шлепнулся на смотровую панель и начал медленно стекать куда-то за пульт.

– Лейтенант Джилл! – рявкнул капитан в интерком.– Почему Петрович снова в рубке?!

– Да вижу я все, кэп! – отозвался бывший сержант.– Ничего, щас все будет путем. Сейчас провалимся еще чуть ниже, в плотные слои, а там я задействую маневровые.

– Ты не удержишь двадцать килотонн на одних маневровых,– уверенно возразил капитан.– Черт, Винни, да ты его даже не развернешь! Нужно запустить основной и работать с вектором тяги.

– Да ты рехнулся, старик! – запальчиво констатировал Винни.– Или башкой о пульт приложился. У нас же гравитатор сдох, забыл? Основной двигатель даже при самом крохотном факеле сколько «жэ» даст?

Сакаи не ответил, потому что был очень занят. Капитан внимательно смотрел, как пыхтящий от натуги Петрович медленно переваливается через край пульта и пытается ползти вверх, цепляясь за кнопки. Неудачно пытается: пульт был сенсорный, а «выступающие» кнопки – всего лишь голограммой.

– Нас потом от кресел отскребать будут,– так и не дождавшись ответа, продолжил Винни.– Тьфу, не будут, мы ж в планету воткнемся. Двадцать килотонн, да на ускорении… Ха, есть шанс дойти прямиком до магмы!

Отчаянно скребущий лапками Петрович все-таки сумел подняться на десяток сантиметров. Здесь он замер, вцепившись крохотными коготками в пластик и тяжело дыша. С третьей попытки, едва не вывалившись из ремней, Сакаи схватил ежика и, размахнувшись, бросил в сторону выхода. Отчаянно вереща, Петрович пролетел через рубку и скрылся за мембраной.

– Значит, во втором отсеке гравитация в порядке,– заметил Винни,– а то бы он обратно упал.

– Пилот,– Сакаи сглотнул,– я приказываю запустить основной двигатель.

– Капитан, говорю же…

– Запускаешь основной двигатель на минимальной мощности,– медленно, делая паузы между словами, заговорил капитан,– и плавно изменяешь вектор тяги, чтобы мы вышли в горизонтальный полет.

– Мы воткнемся,– повторил бывший сержант,– слышишь меня, Роджер?! Даже минималка даст больше десятки! Ты не сможешь даже пальцем шевельнуть, потому что на каждом твоем пальце будет сидеть большой и толстый…

– Врубай! – выдохнул капитан.

В следующий миг он с трудом удержался от крика. Удар перегрузки был страшен, и на миг в мутнеющем сознании капитана проскочила мысль, что Винни был прав и сейчас их попросту раздавит. Как это происходит, он знал даже слишком хорошо. У преподавателя теории пилотажа была богатая коллекция роликов, которые он под настроение – или по указке психологов – демонстрировал курсантам. Кое-кто и впрямь ломался, увидев, как растекается по спинке пилотского кресла выдавленная кровь, а за ней сползает с костей и плоть.