Космобиолухи

Псина вновь атаковала, но, когда Сакаи уже начал опускать шест, неожиданно вывернула голову и вцепилась в середину стойки. Попытка ее отобрать или хотя бы сдвинуть робота с места не удалась – растопырив лапы и выпустив когти, тот держался на обшивке словно приклеенный, продолжая сжимать челюсти.

Раздосадованный капитан что есть силы пнул тварь по коленному суставу. Тот многообещающе хрустнул, но тут пес закончил пережевывать стойку. Взмах здоровой лапы заставил Роджера выронить обломки и отпрыгнуть назад. Тварь, хромая, поскакала за ним… но окуталась облаком голубоватых, почти невидимых на солнце искр и замерла.

Зато капитан почти рухнул на обшивку. Короткая схватка выжала его покруче стиральной машины: пот лил ручьем, ноги дрожали, сердце то подскакивало под горло, то проваливалось куда-то вниз.

– Ну,– хрипло обратился он к стоящему внизу Винни,– теперь ты понял, что у живой собаки все-таки есть кой-какие преимущества?

– Угу,– нехотя согласился пилот.– Но ведь и эту получилось из станнера вырубить, верно? А ты-то сразу: «бластером, бластером»… Еще и вмятин на ней наставил…

Роджер вдохнул поглубже, собираясь популярно и очень подробно высказать Винни все, что накопилось у него под языком, но неожиданно нашел более удачное решение – и, размахнувшись, запустил в пилота вторым ботинком.

За следующие два дня безутешная Полина заставила Теда раз десять облететь на флайере сектор, но зверь как сквозь землю провалился. Не удалось найти ни его логова, ни даже лежки с клочком шерсти. Натоптанные тропы потихоньку таяли, затягивались мхом.

– Наверное, мы повстречали его на пути миграции,– с сожалением заключила девушка.

– Тогда их целая стая мигрировала,– возразил пилот, вспомнив количество следов.

– Стая! А нам не досталось ни одного экземпляра…– Зоолог ушла в совсем черную депрессию, то бишь в бокс, возиться с ненавистными микробами; Владимир затеял очередную серию опытов, «исключительно интересных для науки», то есть нудных и бесполезных, но вполне годных для списания бюджетных средств.

Тед с Дэном тоже вели себя тише воды ниже травы, надеясь сгладить впечатление от своих «подвигов». Даже на лису бросили охотиться, и она королевой лежала посреди пультогостиной, днем просто для красоты, а ночью работая светильником. Надо отдать ей должное – в колонны экипаж стал врезаться значительно реже.

Не было вестей и от киборга. На корабле ничего не пропадало, не ломалось и уже почти совсем не воняло из вентиляции.

В общем, скука наступила смертная.

Заложив руки за спину, капитан задумчиво прогуливался по кораблю, но все было в возмутительном порядке. Радоваться этому или огорчаться, Станислав еще не решил, ибо затишье бывает как после бури, так и перед ней.