Бумажный занавес, стеклянная корона

Невыносима была мысль о том, что Никита станет носить ее с собой. В растерянности Анжела сперва спрятала снимок в свою сумочку, потом догадалась, что, если он найдет его там, будет совсем худо. И не придумала ничего лучше, чем сунуть карточку под край ковра. «Выпала, залетела под ковер», – сочиняла она оправдания неизвестно для кого. Никита, обнаружив пропажу своего сокровища, вряд ли пошел бы к жене за помощью.

– Какой все-таки ужас, – вслух сказала она. – Кто это мог сделать, как ты думаешь?

Никита взглянул на нее удивленно, словно ответ должен был быть известен им обоим. Какой он красивый, внезапно подумала Анжела. Пусть слегка потасканный, но даже в этой потрепанности есть что-то безумно притягательное… Он стареет, лицо оплывает, вот уже и животик намечается, и как она ни следит за его питанием, ему удается тайком перехватить от нее то булочку, то гамбургер. Анжела, конечно, притворяется, что ничего не замечает. Пусть думает, что у него есть от нее тайны.

При мысли о тайнах лицо ее чуть не свело судорогой. Анжела быстро отвернулась, но Никита все-таки что-то заметил.

– Зая! Что с тобой?

Она быстро подняла руку к глазам и сделала вид, будто вытирает слезы.

– Джоник… Жалко его.

Прозвучало не слишком убедительно, однако Никита купился.

– Такой молодой, – без тени сочувствия к покойному подтвердил он. – Но знаешь, зай, он ведь сам нарвался. Я на стороне Богданчика. Нет, ты не подумай, убивать, конечно, великий грех! – муж перекрестился. – Но все мы грешники на этой земле…

Уронив эту многозначительную фразу, Никита задумчиво смолк. А Анжела, забыв о том, что только что притворялась вытирающей слезы, подняла на него сухие глаза.

– Как ты сказал? Богданчика?

– Ну а кого же! – Никита подошел к зеркалу, расстегнул рубаху до пупка и удовлетворенно рассмотрел свою грудь. – Кто еще мог это сделать?

– Кто угодно! Хоть я, хоть… – она хотела сказать «ты», но вовремя прикусила язык. – …Кармелита! Или этот его дружок!

– Андрюша? Зачем ему?

– А Богдану зачем? На него первого падают все подозрения!

На лице Никиты отразилась работа мысли. О подозрениях он явно не подумал.

– Надеюсь, милый мой, если ты задумаешь кого-нибудь прикончить, сначала посоветуешься со мной, – не выдержала Анжела.

– Чтобы ты меня отговорила?

– Чтобы я тебе помогла, горе ты мое!

Никита обдумал сказанное и утвердительно кивнул. Нет, не растрогался, как можно было бы ожидать. Не выразил восхищения тем, какая у него преданная и самоотверженная супруга. В представлении Никиты жена во всем должна помогать мужу, включая сокрытие следов преступления, и не ждать за это слов признательности. «Лучшая благодарность, детка – то, что я рядом с тобой!» – как поется в одном из его хитов.

– Вряд ли я соберусь кого-нибудь убивать, – хихикнул он.