Бумажный занавес, стеклянная корона

– Осталась сущая ерунда, правда? Выяснить, кто, зачем, по какому поводу и есть ли здесь связь с убийством.

– И на все про все у нас двое суток, – подтвердил Бабкин. Перегнулся через подоконник и посмотрел вниз. – Кстати, второй этаж. Не так уж и высоко.

– Намекаешь на то, что еще можно сбежать?

– Не намекаю, а прямым текстом тебе говорю: рвем когти, пока не поздно! Зря мы ввязались в это дело.

Макар заинтересованно посмотрел на друга."

"– Знаешь, ты так настаиваешь на том, чтобы не браться за расследование, что меня начинают терзать смутные сомнения. Уж не ты ли расправился с беднягой Башировым, мой необузданный друг?

Необузданный друг два раза мигнул и признался, что он.

– И за что же?

– Фальшивил, – флегматично отозвался Бабкин.

Макар усмехнулся.

– Отличная версия, между прочим. Какой-нибудь воинствующий фанат рэпа счел, что Джоник позорит музыкальное направление, и прикончил его.

Сергей выразил сомнение в том, что среди собравшихся на вечеринке есть фанаты рэпа. Тем более воинствующие.

– У меня ощущение, что они здесь все не настоящие, – поделился он.

– А подробнее?

– Да я сам не уверен, что понимаю. Ладно, забудь. Начнешь со свидетелями разговаривать, сразу почувствуешь, о чем я.

– Тогда предлагаю не откладывать в долгий ящик и приступить. – Илюшин спрыгнул с подоконника. – Кто там у нас первый в очереди?

Бабкин сверился со списком, хотя и так отлично помнил, о ком речь, и тяжело вздохнул, признавая неизбежное.

– Балерина.

Глава 5

1Бежать отсюда. Срочно, немедленно! Точно умная лиса, загнанная в ловушку, Анжела всем нутром ощущала, как уходит ее время. Победоносный лай собак отдается в ушах, земля под лапами сотрясается от ударов лошадиных копыт и, кажется, вот-вот провалится под Анжелой, словно хрупкий лед на реке. Тогда снизу всосет жадными ледяными губами черная полынья, и опустится безжизненное рыжее тельце в немую речную утробу.

Навсегда.

Если бы Анжела могла, ушла бы пешком, да хоть и босиком, побросав все шмотье. Схватила б Никиту за руку и бежала прочь, не оборачиваясь. Но пришел Богдан и смотрел ласково, а говорил непреклонно, и, выслушав его, Никита без тени сомнения сказал: «Остаемся».

Анжела пробовала настаивать. Когда Грегорович ушел, вцепилась в мужа и заплакала – мол, не может здесь больше находиться, здесь рядом труп, она боится, ей невыносимо жутко, ее тоже убьют, милый, увези меня отсюда скорее, давай уйдем, умоляю тебя, не заставляй меня проходить через все это!

Никита был из тех мужчин, которые за юбку жены не просто держатся, а сидят под ней, точно гномики под грибом во время ливня. Периодически они осторожно высовывают наружу нос, убеждаются, что мир ничуть не изменился к лучшему, там по-прежнему мокро, зябко и вот-вот сдует, и облегченно прячутся снова.