Бумажный занавес, стеклянная корона

Людям, понимающим в нравах музыкальной тусовки, было очевидно, что брак госпожи Беладонны и молодого Грегоровича – чистой воды сделка. Оба получали неиссякаемое внимание зрителей, а следовательно, и прессы. «Все пиар, что не некролог». Богдан, кроме того, подобным шагом пресекал слухи о своей нетрадиционной ориентации. Однако никто не рассчитывал, что эти двое протянут вместе дольше пары лет. Один вспыльчив и неуравновешен, другая резка, точно удар хлыста, и самолюбива. К тому же с возрастом Беладонна приобрела замашки диктатора. Никто не верил, что капризный Грегорович, привыкший всегда получать свое, сможет ужиться с ней.

Кое-кто даже предсказывал, что дело кончится убийством (это, конечно, был предпочтительный вариант, больше всего порадовавший бы публику)."

"Однако Кутиков и здесь оказался прав. Стареющая прима с невыносимым характером и своенравный Грегорович стали нежнейшими друзьями. Они прожили вместе двенадцать лет и развелись лишь тогда, когда их брак как новостной повод окончательно себя исчерпал.

А в благодарность за годы идеального супружества Беладонна передала Грегоровичу своего камердинера.

– Похоже, от Кутикова можно ожидать любых сюрпризов, – сказал Бабкин, выслушав краткую биографическую справку.

Макар пожал плечами.

– Серега, здесь от каждого можно ожидать сюрпризов. Кроме покойного Джоника. Кстати, о покойном. Ты список составил?

Бабкин молча вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и развернул, не говоря ни слова.

Илюшин с нарочитой медлительностью потянул со стола планшет и мазнул пальцем по экрану.

– Динозавр, – осудил он Бабкина. – Трицератопс, допустим.

– А ты – жертва технического прогресса, – огрызнулся Сергей.

Невзирая на заверения Макара о том, что электронные носители информации гораздо удобнее, он наотрез отказывался переходить на карманные компьютеры и все данные записывал в блокнот или на отдельные листы бумаги. Илюшин загрузил в свой планшет несколько нужных программ, стремительно вводил тексты любой сложности, вычерчивая пальцем замысловатые кривые, читал с экрана сразу несколько книг одновременно и угрожал Бабкину, что заставит его освоить такой же девайс. Сергей в ответ ухмылялся и лаконично напоминал Макару, как тот однажды сел на забытый в кресле смартфон. «Вот если я на блокнот сяду, – нравоучительно говорил Бабкин, – то все записи сохранятся. И мне не придется с высунутым языком носиться по сервисам. Догоняешь?»

Илюшин пробежал взглядом схему на листе.

– Не могу разобрать твои каракули, – щурясь, сказал он.

Сергей уставился на босса. Почерк у него был не самый разборчивый, но до сих пор затруднений у Макара не вызывал. Немного поразмыслив, Бабкин понял причину внезапного ухудшения зрения Илюшина.