Северная Корона. Против ветра

Судя по голосам в холле, их было трое: двое мужчин и одна женщина, молодая, младше Ники, которой, судя по всему, делали что-то такое, от чего она рыдала и просила прекратить. Еще спустя секунду выглянувший из коридора Ник понял, что ей ломали пальцы.

– Ты так и не хочешь, чтобы я наказал твоего дружка? Что ж, хорошо. Третий пальчик, Василиса, – возбужденно-радостно произнес незнакомый парень, который, несмотря на худобу, показался Нику опасным противником. Ему не нравились его движения, его голос, а когда Кларский увидел его глаза, то тотчас зафиксировал где-то на задворках подкорки – они ему тоже не нравятся.

Ник нахмурился. Он не был чересчур жалостливым типом, но не стал бы издеваться над беззащитной женщиной, как бы пафосно-принципиально это ни звучало. Если бы она непосредственно несла ему угрозу – только тогда бы применил силу, но не в его природе было наслаждаться чужой болью.

Парень вытащил заряженный по пути сюда пистолет, который совсем не зря чистил утром.

– Не надо, пожалуйста, – прошептала девушка.

Третий участник сцены – избитый Дионов, привязанный к стулу, стоявшему прямо напротив коридора, в котором притаился, словно хищник, готовящийся к нападению, Кларский, – что-то глухо прокричал. Увы, но помочь рыдающей хорошенькой светловолосой девушке, над которой издевались, он не мог. Он даже кричать нормально не мог из-за кляпа.

Внезапно Александр заметил Никиту. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

«Помоги», – говорил беззвучно Саша. В этой ситуации, когда он мог лишиться жизни и лишить ее другого человека, он не то чтобы забыл, он совершенно и не помнил о том, что ненавидит Никки, что тот много лет раздражал его одним своим существованием, забрал через брата свободу и уважение отца, утащил за собой его невесту. Он просто просил о помощи, зная, что не справится. И в этом не было ничего постыдного или задевающего гордость.

«Помогу», – согласился Ник. Героем он не был, но и уйти уже просто так не мог. Кларский не стал ждать, пока ненормальный, нежно гладящий зажмурившуюся жертву по личику, сломает ей третий палец или сделает что-то еще куда более жуткое.

Жертва отдаленно напоминала Нику – была такой же милой, только совсем юной.

– Василиса, – шептал ей Олег нежно.

Никита беззвучно оказался за спиной согнувшегося к Марте палача и сделал то, чему его в свое время обучил не кто иной, как родной брат. Он точным, быстрым, скупым движением пережал сонную артерию на обеих сторонах шеи Алмазова, готовящегося сломать сестре Ники третий палец. Совершенно не ожидающий ничего подобного Олег даже сопротивляться толком не смог: почти мгновенно обмяк – прошло не более трех секунд.