Корона полуночи

Селена помнила жуткие, ухмыляющиеся лица мертвецов и вспоминала слова, услышанные от Элианы в ночь праздника Самуинн. Древняя королева говорила о восьми стражах часовой башни и велела ей держаться от них подальше.

Голова раскалывалась от боли. Селена едва видела ступеньки.

Чем были эти, постоянно укорачивающиеся коридоры? Вряд ли они имели какое-то отношение к Гавину и Брэннону. Возможно, в давние времена первый адарланский король действительно построил подземную тюрьму. Но башня и подходы наверняка были связаны с нынешним королем. Ведь это он построил часовую башню. Селена ошиблась: стены не были облицованы обсидианом. Они сами были обсидиановыми.

Обсидиан, запрет богов, —Богов страшивший испокон веков.Ключи Вэрда представлялись ей небольшими кусками обсидиана. Не мог же Ключ быть размером с часовую башню. Такое просто не укладывалось в ее гудящей голове.

Селена сбежала вниз и оказалась в коридоре, где была камера со взломанной дверью. Первое, что ее насторожило, — это погасшие факелы. Они не могли так быстро погаснуть сами. В нескольких шагах от Селены была непроглядная темень. И в этой темноте она, скорее всего, была не одна.

Сжимая свой факел, Селена чуть ли не ползком стала пробираться по развороченному коридору. Может, она напрасно испугалась? Никого. Не было даже намека на чье-то присутствие. И все же…

Пройдя еще немного, Селена остановилась и опустила факел. Идя сюда, она помечала все повороты, считала шаги. Обратный путь она могла бы найти и с завязанными глазами. Если в подземелье есть еще кто-то, свет ее факела — лучший ориентир. Селене вовсе не хотелось становиться мишенью.

Она затоптала факел.

Подняв меч, Селена некоторое время стояла, привыкая к полной темноте. Впрочем, темнота не была полной. От амулета исходило слабое сияние, позволяющее видеть лишь неясные очертания. Ее волосы встали дыбом. В последний раз амулет так светился… Выставив вперед левую руку и не решаясь оборачиваться назад, Селена двинулась дальше. Пыльные библиотечные коридоры казались ей сейчас самым прекрасным местом.

Еще через какое-то время она услышала скрежет когтей по камню. Потом — чье-то дыхание. Именно чье-то, а не ее собственное.

Существо выглядывало из темноты своей камеры. Когтистые руки возбужденно мяли плащ. Пища! Впервые за столько месяцев. Женщина была такая теплая, буквально сочащаяся жизнью. Она шла назад в полной темноте, и существо, покинув камеру, двигалось следом.

С тех пор как они заперли существо в подземелье, обрекая на голодную смерть; с тех пор как устали с ним играть, оно многое позабыло. Забыло свое имя и кем было раньше. Но за это время оно набралось других, куда более полезных знаний. Оно научилось охотиться и добывать себе пропитание.