Теща горного короля

В детской было тепло, Барта одевали легко: в короткую рубашку и полотняный подгузник. Я перехватила его поудобнее, свет из окна упал на голые ножки, и внутри у меня все оборвалось. От ступней до колен кожа была покрыта бледно-розовой сыпью, едва заметной, похожей на крошечные уколы тонкой иглой.

- Айгер!.. – прошептала я, с трудом шевеля непослушными губами.

Мы стояли и смотрели друг другу в глаза. Долго. Очень долго – или мне так показалось? Потом Айгер отвернулся к окну и рассмеялся.

- Жизнь любит пошутить, правда, Юнна? Вам бы с Эйрой подождать – какой-то год, даже меньше, и не понадобился бы заговор, все само упало бы в руки. Все, как вы хотели. Барт – тарис, Эйра – тариса-мать, ты при ней, мудрая советчица. И никто бы ни единого дурного слова не сказал. А сейчас… - он снова рассмеялся и уткнулся лбом в оконное стекло, глядя во двор.

Меня затопило отчаяние – черное и вязкое, как смола. И все же, с огромным усилием, мне удалось стряхнуть его.

Не сейчас, Юнна! Не время!

Я посадила недовольно захныкавшего Барта в некое подобие манежа с веревочной сеткой и повернулась к няне, которая сидела, закрыв лицо руками.

- Рехильда! – я не узнала свой голос, звучащий металлом. Именно такой была настоящая Юниа, я не сомневалась. – Быстро за виром Норуном. Бегом! И по дороге подумай, что скажешь, когда вернешься. Барт заразился не позже середины вчерашнего дня. Ты все это время была рядом с ним. Быстро, я сказала!

Всхлипнув, няня выскочила из детской. Я подошла к Айгеру, взяла за руку и заставила повернуться к себе. Лицо его было застывшим, словно замерзшим.

- Не надо, Юнна, - он покачал головой, глядя сквозь меня. – То, что нельзя изменить, остается только принять. Не я первый, не я последний.

- Но ведь не все же мужчины обязательно заболевают.

- Перестань. Если кто-то не заразился, находясь в одной комнате с заболевшим, - это невероятное везение. Но я держал Барта на руках. Еще несколько часов…

Не отдавая себе отчет в том, что делаю, я приблизилась почти вплотную и сжала обе его руки.

- У тебя ведь были женщины за это время? С тех пор как… Пока ты был в горах? Может быть, у тебя есть дети, а ты об этом даже не знаешь? Может, у тебя есть дочь?

Его взгляд что-то напомнил мне. Так смотрел на меня Олег, когда мы прощались в аэропорту. Как будто что-то предчувствовал – что мы больше не увидимся. Как будто мы уже стояли на разных берегах реки.

- У меня была дочь, Юнна. Только одна. Она умерла. Все, прекрати, - он высвободил руки и отошел. – Сейчас надо думать о Барте. Хорошо, что ты здесь. Он поправится. Все остальное уже неважно.

- Неважно?! – голос дрогнул от подступивших слез. – То, что ты умрешь – неважно?!

- Неужели это тебя беспокоит? – он посмотрел на меня с хорошо знакомой ледяной усмешкой. – Тогда я даже рад тому, что наверняка заболею.