Шанталь. Ход королевы

И все же один, хоть и маленький, но все-таки плюс в этой непростой ситуации был. Гребцов с галер среди нас не было. Их поместили отдельно от остальных пленников, надежно заперев в трюмах корыт, на которых они горбатились. В это трудно поверить, но данный поступок со стороны захватчиков нельзя было воспринимать иначе, как акт гуманизма по отношению к нам, хоть это и было крайне жестоко по отношению к самим гребцам. А все потому, что в качестве гребцов на галерах служили рабы, которых ради безопасности приковывали к скамьям, на одно весло ставилось несколько человек. Разумеется, что в случае нужды индивидуально никого из них не расковывали. Таким образом, весь срок службы, а частенько и до самой смерти рабы ходили под себя. Часть их испражнений смывали в море волны, но большая часть сквозь деревянные решетки под ногами, смешанная с морской водой, стекала в трюм. И несмотря на то, что воды в трюмах периодически откачивались, они тотчас же вновь пополнялись, вследствие чего вонь на галерах была настолько невообразимой, что их приближение обычно учуять можно было раньше, чем они попадали в поле видимости. Мне много раз доводилось слышать рассказы бывалых матросов о том, как служившие на подобных судах офицеры старались при первой же возможности сойти на берег, чтобы попросту нормально отдышаться.

Кстати, об офицерах… Они, в отличие от рабов, были тут же, в камерах, и вот когда у ребят со «Смерча» и «Жюли» появилась возможность реально расквитаться со своими врагами. Вместо того чтобы впасть в отчаяние и молить Всевышнего о быстрой смерти в неволе, мы дружно набросились на офицеров и матросов с обеих галер и прямо на глазах охранников, с интересом наблюдавших за нашими действиями, и под ободряющие крики товарищей, мутузивших своих противников в соседней камере, от души поколотили поганцев, скрутив по рукам и ногам их же разорванной на веревки одеждой.

Жмущиеся в углу с кляпами во ртах, с расширенными от ужаса глазами, они не смели и звука издать, опасаясь более жестокой расправы. И были правы. Доведенные до отчаяния, мы были готовы уже практически на все.

Я бросила ободряющий взгляд в сторону соседней камеры и на миг застыла, встретившись со странным, выражающим ненависть взглядом, чьим обладателем был тот самый матрос со «Смерча», метнувший в меня нож. Он поспешил тут же отойти в тень, но мне хватило времени узнать негодяя.

Ох как же у меня чесались руки добраться до его горла и выжать из него всю правду. Но в таком деле, как это, спешить не следовало. Пусть он пока пребывает в счастливом неведении, уверенный в том, что остался неузнанным.