Извращенное королевство

– Тогда я не прикоснусь к тебе.

Мои глаза расширяются.

Возможно, у меня проблемы со слухом, но могу поклясться, как услышала от Эйдена, что он не прикоснется ко мне."

"Его сильнейшим оружием всегда была физическая угроза. Черт, за исключением сегодняшнего дня, я всегда становилась распутным хаосом в его руках.

Я прищуриваюсь.

– Это обещание? В смысле, не трогать меня.

– Пока не простишь меня, я не буду тебя трахать.

– То есть никогда.

– Поверь мне, сладкая. Когда узнаешь правду, ты будешь об этом умолять.

* * *Ужин с тетей и дядей никогда не был настолько неловким.

Тетя ходит на цыпочках вокруг меня, а дядя, кажется, не знает, что сказать, чтобы разрядить обстановку.

– Ты принимаешь лекарства? – спрашивает тетя, нарезая креветки и складывая их на тарелку. – У тебя скоро встреча с доктором Альбертом, тебе нужно следить за потреблением калорий и…

– Блэр, – перебивает ее дядя.

– Точно. – Она прикладывает руку к виску. – Ты теперь с Итаном. Это не моего ума дело. Привычка – вторая натура. Он хотя бы записал тебя к врачу? Я отправляла ему письмо и пометила все даты цветом. Там обследования, консультации и…

– Блэр. – Дядя трогает ее за руку.

– Ладно, ладно. Давайте просто поедим.

Но она не приступает к еде. Тетя, можно сказать, кладет все содержимое стола мне на тарелку.

– Суп забыла. – Она встает из-за стола. – Так и знала – что-то забуду.

– С ней все хорошо? – спрашиваю я после того, как тетя исчезает на кухне.

– Ей нужно время, чтобы привыкнуть к изменениям. Ей это непросто дается.

Я киваю.

Дядя прочищает горло.

– Блэр всегда чувствовала вину из-за Эбигейл, просто не показывала этого. Я не прошу тебя простить ее, но можешь хотя бы попытаться понять? Ее трясло всю дорогу до Бирмингема в тот день. Она ненавидит это место всей душой.

Мои руки зависают над столовыми приборами.

Могу представить себя на ее месте. Непросто вернуться туда, где ты получила травму. За все время моего пребывания в Бирмингеме, я ни разу не спала спокойно всю ночь.

Что уж говорить о подвале.

Он все еще там, на дальнем конце башни, манит подойти ближе и оживить кровавые воспоминания.

Доктор Хан говорит, что повторное посещение места, где зародилась травма, может спровоцировать мое подсознание. А папа сказал, что подвал теперь открывается по отпечатку пальца, так что я могу зайти в любое время, если захочу.

На самом деле я боюсь этого подвала.

Боюсь узнать, что там произошло. Если я переступлю эту черту, то никогда не смогу вернуться.

Мой шрам тому доказательство.

Может быть, но только может быть, я не хочу узнать о маме еще более страшные вещи.

– Ешь, тыковка. – Дядя дарит мне самую теплую улыбку. – Она весь день готовила этот ужин.

Сглатываю ком в горле и откусываю креветку. Трудно ее распробовать из-за липкости во рту.