Красный, белый и королевский синий

Та колеблется, держась за ручку двери.

– Ты ведь не собираешься его убивать, правда? – спрашивает она.

– Скорее всего, нет, – отвечает Алекс.

Эми слегка приоткрывает дверь, чтобы впустить их, и Алекс тут же затаскивает Генри за собой в Красную комнату.

– Что, во имя всего святого, происходит? – спрашивает Генри.

– Заткнись, боже, заткнись, – шипит Алекс. Если бы он не хотел так сильно прижаться своими губами к этому бесящему лицу Генри прямо сейчас, то, вероятно, влепил бы ему кулаком. Весь его фокус сосредотачивается на вспышке адреналина, заставляющего его ноги двигаться по античному ковру, на галстуке Генри, обернутому вокруг его руки, на искре в глазах принца. Дойдя до ближайшей стены, он толкает на нее Генри и впивается в его рот своими губами.

Генри слишком шокирован, чтобы ответить на поцелуй, – его рот безвольно открывается скорее от удивления, нежели в знак приглашения. На одну кошмарную секунду Алекс думает, что ошибся, но затем Генри отвечает на поцелуй. В нем есть все. Он такой же восхитительный, как тот, что он помнит, – даже лучше. Алекс не может понять, почему они не делали этого раньше. Зачем они так долго бегали бессмысленными кругами вокруг друг друга, ничего не предпринимая?

– Подожди, – говорит Генри, отрываясь. Он отклоняется назад, чтобы взглянуть на Алекса. Глаза его горят огнем, губы раскраснелись, и Алекс закричал бы, не услышь их гости в соседней комнате. – Разве нам не следует…

– Что?

– Я имею в виду, эм… может, нам стоит притормозить? – спрашивает Генри, и его лицо кривится от того, что он сам это предлагает. – Для начала поужинать вместе или…

Алекс готов прикончить его.

– Мы только что поужинали.

– Точно. Я имел в виду… я просто подумал…

– Прекрати думать.

– Да. С радостью.

В одно горячее мгновение Алекс сносит с ближайшего стола подсвечник, толкнув на него Генри так, что тот оказывается спиной – Алекс поднимает глаза и чуть не разражается приступом безумного смеха – к портрету Александра Гамильтона. Ноги Генри охотно раскрываются ему навстречу, и Алекс оказывается между ними, наклоняя голову Генри, чтобы вновь поглотить его в жгучем поцелуе.

Они двигаются, разрывая друг на друге одежду. Алекс прикусывает губы Генри, портрет покачивается на стене, и когда голова Генри откидывается назад, то он ударяется об рамку. Оказавшись у его горла, Алекс ощущает эйфорию, а еще злость за все годы заклятой ненависти и какого-то другого чувства, которое, как он начинает подозревать, было в нем всегда. Оно накаляет его изнутри, и Алекс чувствует, как буквально сходит с ума.

Не теряясь, одной своей ногой Генри захватывает бедро Алекса, забыв обо всех королевских приличиях. Алекс уже не в первый раз отмечает, что Генри – совсем не такой, каким он себе его представлял.