Красный, белый и королевский синий

– Господи, как ты можешь быть таким умным и таким тупым одновременно? – спрашивает она, вытаскивая журнал из-под стопки нижнего белья. Алекс уже собирается ответить, что он вовсе не в настроении читать ее журналы, когда Джун швыряет в него одним из них.

Перед ним лежит древний выпуск J14, открытый на центральной странице. С разворота на него смотрит фотография Генри в возрасте тринадцати лет.

Алекс поднимает глаза.

– Ты знала?

– Конечно, я знала! – отвечает она, драматично плюхнувшись в кресло напротив него.

– Ты постоянно оставлял на нем отпечатки своих грязных маленьких пальцев! И почему ты вечно считаешь, что все сходит тебе с рук? – Она испускает страдальческий вздох. – Я никогда не понимала… чем он был для тебя, пока до меня не дошло. Я думала, что ты влюбился в него или что я могла бы помочь тебе завести друга, но, Алекс… Мы постоянно встречаемся со множеством людей. То есть буквально с тысячами! Многие из них идиоты, но еще многие из них – это невероятные, уникальные люди, но я почти никогда не встречала человека, который подходил бы тебе. Ты понимаешь, о чем я?

Она наклоняется вперед и касается своими розовыми ноготками его колена в темно-синих брюках.

– В тебе столько всего, что найти человека, который подходил бы тебе, почти невозможно! Но он подходит тебе, тупица.

Алекс пристально смотрит на нее, пытаясь осмыслить сказанное.

– Кажется, ты проецируешь на меня свои розовые сопли, – решается, наконец, сказать он, и Джун немедленно убирает руку с его колена, становясь сердитой.

– Ты в курсе, что это не Эван порвал со мной? – спрашивает она. – Я бросила его. Я собиралась поехать с ним в Калифорнию, жить в том же часовом поясе, что и папа, получить работу в гребаном Сакраменто Би, ну или что-то подобное. Но я отказалась от всего этого, чтобы приехать сюда, потому что считала, что это было правильно. Я сделала то же, что и папа, – оказалась там, где была нужнее всего, потому что несла за тебя ответственность.

– И ты жалеешь об этом?

– Нет, – отвечает она. – Даже не знаю… Не думаю. Но я… иногда я спрашиваю себя об этом, так же как задумывается иногда обо всем отец. Но ты не должен сомневаться, Алекс. Ты не обязан становиться таким же, как наши родители. Ты можешь быть с Генри. Остальное решится само собой.

Теперь Джун смотрит на него пристально и спокойно.

– Иногда твоя задница начинает полыхать вообще без всякой причины. Но этот огонь может сжечь тебя дотла.

Алекс откидывается назад, теребя пальцами шов на подлокотнике кресла.

– Ну и что? – спрашивает он. – Ты хочешь, чтобы я бросил политику и стал принцессой? Как-то не очень феминистично с твоей стороны."

"– Феминизм работает иначе, – отвечает Джун, закатывая глаза. – Я говорила не об этом. Я имела в виду… Не знаю.