Красный, белый и королевский синий

Он не может избавиться от этого ноющего в груди чувства надежды. Что-то там есть, какое-то движение. Он может в этом поклясться.

Его вполне устраивает его работа в кампании, но… это совсем не то, чего ожидал Алекс. Все двигается слишком медленно, и это огорчает его. Он должен сосредоточиться, уделять своим обязанностям больше времени. А он вместо этого все продолжает возвращаться к своей папке.

Вытащив карандаш из стаканчика Хантера с логотипом Гарварда, он в сотый раз принимается рисовать линии на карте Техаса, заново очерчивая районы, которые образовались уже много лет назад.

Алексу всегда хотелось сделать все, что от него зависело. Сидя здесь, в своей кабинке, по несколько часов в день и ковыряясь в подобных мелочах, он не знает, приносят ли в реальности его старания хоть какую-то пользу. Если бы он только мог придумать способ сделать так, чтобы голоса Техаса отразили их настоящий настрой… ему не хватает профессионализма, чтобы в одиночку разоблачить все предвыборные махинации штата, но если…

Долгий звук застает его врасплох, и Алекс достает телефон со дна сумки.

– Где ты? – раздается голос Джун по другую сторону трубки.

Твою мать. Он проверяет время: 9:44. Алекс должен был встретиться с Джун за ужином уже больше часа назад.

– Черт, Джун, прости меня, – говорит он, вскакивая из-за стола и запихивая вещи в сумку. – Я был занят на работе и… совсем забыл.

– Я отправила тебе, наверное, миллион сообщений, – отзывается сестра. Ее голос звучит так, словно она уже планирует его похороны.

– Мой телефон был на беззвучном режиме, – беспомощно произносит Алекс, направляясь к лифту. – Мне правда очень жаль. Я полный осел. Уже выхожу.

– Можешь не беспокоиться, – отвечает она. – Я взяла еду с собой. Увидимся дома.

– Жучок…

– Я не хочу, чтобы ты называл меня так прямо сейчас.

– Джун…

Звонок обрывается.

Когда Алекс возвращается в резиденцию, его сестра сидит на своей кровати, поедая пасту из пластикового контейнера. Уставившись на экран планшета с сериалом «Парки и зоны отдыха», Джун демонстративно игнорирует брата, когда тот подходит к двери.

В памяти Алекса всплывает тот период, когда они были еще детьми: ему было восемь, а Джун – одиннадцать. Он вспоминает, как стоял рядом с ней у зеркала в ванной, глядя на сходство их лиц: те же круглые кончики носов, те же густые непослушные брови, та же квадратная челюсть, унаследованная ими от матери. Алекс вспоминает, как изучал выражение ее лица в зеркале, когда они вместе чистили зубы утром их первого школьного дня, когда отец заплетал волосы Джун, потому что мама была в Вашингтоне и не могла сделать это сама.

Теперь он видит то же самое выражение. Тщательно скрытое разочарование.

– Прости, – предпринимает Алекс еще одну попытку.