Королевская кровь 10. Стальные небеса

У императора было много детей и внуков от наложниц и рабынь, но только Анлин-Кас унаследовала его стать, резкие черты лица и разноцветные глаза.

Он любил ее, хотя и держал в страхе, поэтому, допив воду и откинув чашу, с удовольствием похлопал по голове, когда она склонилась, целуя его ладонь. Волосы ее были заплетены в сотню косичек, украшены золотыми монетами и драгоценными камнями, но внучка императора не была изнежена. Он воспитал ее так, чтобы у нее не дрогнула рука, если понадобится убить мужа, свергнувшего деда и силой взявшего ее на брачное ложе.

Жестом приказав всем, кроме охраны, удалиться и еще раз одобрительно похлопав внучку по щекам, Итхир-Кас направился к храму. Охранники зашагали за ним.

Старая жрица спала в своей каморке под храмом, густо воняющей свернувшейся кровью. Молчаливые рабы, чьи рты были закрыты намордниками, обмахивали ее опахалами. На руках и ногах прислужников виднелись поджившие порезы — старуха любила полакомиться горячей кровью, а ритуалы провидения проводились слишком редко.

По знаку тха-нор-арха один из охранников ткнул ее рукоятью меча, и она подскочила с руганью, щуря слезящиеся глаза. Но, увидев, кто перед ней, тут же запричитала, падая на колени.

— Прости, величайший, уж такой сладкий сон мне снился, будто победил ты всех врагов и в двух мирах воцарился.

— Оставь лесть, старуха, — поморщился император. — Готовь зал жертвоприношений, прикажи гнать сюда рабов и поить их дурманящим напитком. Есть у меня один вопрос, на который можешь ответить только ты, поэтому придется тебе сейчас посмотреть в будущее.

— Пощади, — завыла старуха. Взгляд ее стал затравленным, и она поползла на коленях к правителю, тряся седыми лохмами. — Знаешь же ты, что истощает меня видение через кровь. После прошлого еще не ожила я, сплю, ем да кровь пью все время. Не выдержу я сейчас жертвоприношения.

— Стольких убила, а сама смерти боишься? — усмехнулся Итхир-Кас.

Жрица подняла голову и пронзительно посмотрела на него выцветшими глазами.

— А ты, — прошипела она, — ты не боишься, Итхир-Кас? Ты помнишь меня юной девой, еще не ведающей вкуса крови, а я тебя — юношей, не ведающим смерти. Помнишь, какой я была? Помнишь, помнишь наши ночи, — она захихикала, закашляла, глядя на него умоляюще и безнадежно. — Но сейчас и я, и ты на пороге. Не боишься?

— Нет, — ответил император жестко. — Иди, Индерин. И поспеши, иначе смерть во время обряда тебе станет желанной.

Из храма, не дожидаясь ночи, прогнали посетителей, выставили у ворот охрану.