Королевская кровь 10. Стальные небеса

Вновь в подземном капище зазвучали барабаны, скрадывая хрипы умирающих, воскурили жаровни с травами, помогающими провидению, и потекла кровь по канавкам меж каменных лепестков пола, похожего на цветок, и закружилась вокруг его сердцевины, уходя вглубь холма, туда, где подпитывались болью и агонией боги, с одобрением взирая на действия Итхир-Каса.

— Как мне помочь богам перейти в новый мир? — такими были его вопросы. — Как принести им пользу, которую никто другой не сможет принести?

Услышав их, жрица Индерин, старуха Индерин, которую он помнил юной испуганной девкой из дальней провинции, рыдавшей над первым рабом, которого ее заставили убить, усмехнулась ему в лицо, ощерив беззубую пасть, и пошла к своему пьедесталу, наступая в потоки крови и переступая через тела.

И сейчас она, обнаженная, высохшая, сидящая посреди кровавого водоворота, раскачивалась, входя в транс и нанося себе раны, и воздух стонал от ее причитаний и визга, от бульканья и стонов, от боя барабанов.

— Сейчас, — выла она, черпая чашей дымящуюся кровь, глотая ее, и глаза ее закатывались до белков, — сейчас, сейчас… нет, мало, мало, мало, деточки мои, режьте скорее, режьте, режьте. Не хватает силы мне, больше нужно жизней, больше. Ха. Не жалейте мне крови, слаба я, вижу ниточку, а дернуть не могу. Быстрее, — заклинала она, начиная хрипеть: по телу ее вверх медленно ползла черная сетка вен, и из носа начала течь кровь, — ох, быстрее, дайте мне силы, дайте.

Красная река медленно крутилась вокруг нее, и жрица, окровавленная, трясущаяся, как в припадке, уже сама булькала, бессвязно выкрикивая что-то и раскачиваясь вперед-назад так, что еще немного — и должна была вмазаться в камень затылком или лицом. И вдруг замерла, откинувшись назад — руки в сетке черных вен мелко дрожали, изо рта пошла кровавая пена.

Император поднялся, протягивая вперед руку.

"Не смей подыхать, пока не ответишь мне" — приказал он ментально. Жрица несколько раз дернулась, выпрямилась, и сипло, давясь кровью, засмеялась, глядя на Итхир-Каса белыми бельмами вместо зрачков. Лицо ее на глазах чернело, но жутко императору, давно ничего не боявшемуся, стало именно от этого смеха, который набирал и набирал силу. Но вдруг он оборвался — и старуха, упершись черными, похожими на головешки руками в колени, глубоко вздохнула и завыла, заревела многоголосицей, давясь, выплевывая слова:

— Слава твоя… во вратах скрыта, что еще не… открыты… Декады не пройдет, как… до них… черед дойдет. Иди, спеши… навстречу… славе своей. Полной горстью… ее отмерь, убей великого врага, и… для богов… разойдутся… врата. И берегись того, чья рука легка… того, кто… кто…

Она захрипела, валясь на бок и словно усыхая, словно из нее самой выкачали всю кровь.