Королевская кровь 10. Стальные небеса

Она набрала в клюв кровь, заполнившую ложбинку ладони, и задрала голову, словно пила воду.

— Я назову тебя Искрой, — проговорила я, гладя ее по хохолку. Птаха невозмутимо поглядела на меня сияющими белым глазами — после третьего глотка она выросла до размеров крупной вороны, и мне показалось, что во взгляде ее появилась осмысленность. А вскоре на моей руке уже переступал лапами огромный пламенный сокол.

Я осторожно пересадила его на целую руку, а сама подошла к бортику башни, мазнула по ней раненой ладонью…

— Храни стены эти и людей этих, как хранил бы меня, Искра.

Дух, укоризненно полыхнув глазами, поклонился мне, принимая приказ, — и рассыпался искрами, взвился ввысь, огненной стрелой заметался вокруг башни. Мне стало его вдруг очень жалко — он потерял свободу, а я знала, как важна свобода.

Я покосилась на встревоженных артиллеристов, на снаряды, на гвардейцев, лица которых выражали желание как можно скорее увести меня отсюда. Я их понимала: одно движение крыла — и у Вейна не будет башни, у Дармоншира — герцогини, а я не только погибну из-за непродуманности своих поступков, но и стану причиной смерти четырех ни в чем не повинных бойцов.

— Иди сюда, — крикнула я в небо. — Искра.

Дух стремительно снизился, завис перед бортиком, расставив крылья — шириной метра полтора, не меньше.

— Не приближайся к снарядам и оружию, — приказала я, указывая на них для верности рукой, — а если увидишь рядом с ними огонь или искры — потуши. Не задевай людей. Им ты будешь помогать. Защищать замок и меня от врагов. А здесь для тебя всегда будет гореть огонь и стоять сытная еда. Видишь? — я подняла бутыль с апельсиновым маслом и льстиво заглянула духу в сияющие глаза. — Это очень вкусно. Станешь хорошо служить — тебе каждый день такое давать будут.

Огнекрылый сокол печально загудел, медленно поводя крыльями в воздухе и оглядываясь через плечо, как будто хотел улететь.

— Я тебе друзей в другие башни подселю, — продолжала уговаривать я, чувствуя себя приручающей норовистую кобылку, хотя могла приказать, выбора у него уже не было. — Сможете играть вместе. И когда не будет врагов рядом, летай, где хочешь, только чтобы когда нападали на нас, ты был здесь, и по зову на имя свое являлся. Ну, — я открыла бутыль и налила масла на целую ладонь, — не обижаешься? Вку-у-у-сно. Ну, красивый мой, хороший, давай, давай…

Сокол повисел еще немного в воздухе, совсем по-человечески вздохнул и сел на мою руку. Обернулся фырчащим искрящимся котом, вылакал масло, и, спрыгнув на каменный пол, огненной дорожкой метнулся к одной из ламп и нырнул в нее.

Я медленно вытерла рукой, на которой не осталось даже запаха апельсина, мокрый лоб и с облегчением вздохнула. Ну, хоть на такую привязку моей силы хватило.

В лазарете было очень тихо.