Королевская кровь 10. Стальные небеса

И затем выполнила все точно так, как объяснила Василина, — сунула кольцо в свечу и, глядя, как моя кровь с гулом, словно пламя горелки, вспыхивает на алмазе, проговорила:

— Стихия от стихии моей, велю тебе в камень этот войти.

Огонь свечи расширился, окутывая и кольцо, и мою руку. Замелькали в нем крылья-искорки, загудели… но кровь моя на камне быстро выгорела, и исчезли огнедухи, не успев проникнуть в бриллиант и оставив меня разочарованной. Может, все получится, если для них будет больше огня?

Я поспешно растопила камин, и несколько раз повторила все то же, но с пламенем над разгорающимися дровами. Бесполезно — дело было не в огне. Моя кровь смогла защитить камень от сгорания, но оказалась неспособной настолько усилить его, чтобы он смог заменить огнедуху источник родственной стихии. И никакие обеты не помогали.

Порезы на ладони щипало, но боль эта отрезвляла и придавала злости. Я расстроенно вернулась в спальню, чтобы положить кольцо обратно в шкатулку, оглядела разбросанное по столу богатство — почти все здесь подарил мне Люк, почти все он прикладывал к моей коже и смотрел жадными темными глазами — и, содрогнувшись, отвернулась. Пусть Мария уберет. Я не могу здесь больше находиться.

Среди камней синей змеей вилась та самая сапфировая нить, которую муж надел на меня в этой самой спальне в утро своей смерти.

Раздражение от неудачи вылилось в лихорадочное желание действовать дальше. Я распахнула двери покоев и попросила гвардейцев, терпеливо ожидающих в коридоре, помочь мне.

И минут через пятнадцать мы уже поднимались наверх, в одну из четырех башен замка Вейн. Я сжимала в руке нож для бумаг, зажигалки и флакон найденного у меня апельсинового масла, а охранники несли бутылки с керосином и выданные Ирвинсом большие керосиновые лампы, которые были заправлены. Лампы эти, по его словам, остались еще со времен старого герцога.

Наверху, вокруг черного, пахнущего окалиной и маслом орудия, направленного в сторону фортов, гулял ветер. Двое бойцов, дежуривших на площадке башни, увидев наше появление из люка и поклонившись, отошли чуть в сторону. Я попросила поставить лампы подальше от ящиков со снарядами — у каменного бортика башни, который был высотой мне по пояс. Сама зажгла фитили в лампах; открутила у одной стеклянный верх и конус горелки, оставив огонь стелиться по стене, сунула в него руку и попросила:

— Отзовись, стихия от стихии моей.

Пламя плеснуло выше моего роста — и соткалась из него крохотная огнептица. Она настороженно зависла надо мной — пламенные перышки ее трепетали на ветру, хохолок сыпал искрами.

— Смотри, что у меня есть, — сказала я, надрезая себе ладонь и морщась от боли. — Хочешь?

Птица порхнула мне на руку так быстро, что я увидела только ярко-алый след.