Королева Бедлама

Мэтью покосился на двери, что вели на террасу и в сад. Они были закрыты тяжелыми портьерами винного цвета. Если он провозится с этими портьерами дольше двух секунд, граф проткнет его шпагой прямо в столовой, а если успеет выбраться в сад, то умрет среди цветов.

Дальгрен наступал. Звуки сражения с улицы не производили на него ровно никакого впечатления: приказ получен — надо исполнять.

Мэтью понял, что мешкать нельзя. Он сделал выпад, метя подсвечником в грудь Дальгрена. Граф легко и непринужденно шагнул в сторону, схватил «копье» одной рукой и без труда выдрал его из рук противника, а другой рукой попытался вспороть ему живот.

Мэтью попятился. Дальгрен, с презрительной прусской гримасой отбросив подсвечник, последовал за ним. Мэтью вдруг обнаружил себя по другую сторону камина, где на стене тоже висели шпаги. Рука его машинально выбрала и сорвала со стены оружие, хотя разум подсказывал, что это глупо. Дальгрен тотчас принял боевую стойку: сделал корпус тонким, отвел свободную руку назад, как руль, слегка согнул и расставил ноги. Пальцы его плотно сомкнулись на рукояти — и большой, конечно, тоже лег на место. «А ведь всему этому меня пытался научить Грейтхаус», — мрачно подумал Мэтью.

Он знал, что шансы пережить следующую минуту у него мизерные — как у плевка на раскаленной сковородке, — а уж думать о нападении и вовсе нечего. Как только Дальгрен сообразит, что перед ним не достойный соперник, а лунный лучик, — все, можно заказывать надгробие и эпитафию.

Однако кто-то ведь проник в имение. Всадники, сказал Эванс. Сколько? Грянуло два выстрела, и началось светопреставление. Если это подмога, надо продержаться совсем чуть-чуть, не то спасать им будет некого.

Единственный выход — блефовать. Мэтью повторил позу Дальгрена. Куда смотрит этот гад? На его шпагу? Нет, в глаза. Ищет в них страх? Мэтью тоже уставился в глаза графу и увидел, как в них вспыхнула искра интереса. Обливаясь по́том, Мэтью ждал следующего удара и при этом осторожно сдвигался влево.

Дальгрен сделал выпад. Нет, финт. Мэтью сообразил слишком поздно: хотел парировать удар и потерял равновесие. Клинок с шипением бросился ему в лицо, точно гадюка. Мэтью отдернул голову и неловко попятился. Граф продолжал наступать, на лице его застыл зловещий оскал черепа.

Мэтью в панике метнул шпагу, будто копье, — конечно, это действие выдало в нем неопытного новичка. Дальгрен без труда отразил атаку. Шпага с грохотом упала на заставленный серебром стол. Мэтью тут же прыгнул в сторону и схватил со стены еще одну шпагу. К этому моменту Дальгрен почти добрался до него и хотел острием клинка проколоть ему горло. Мэтью растопырил и сильно согнул ноги в коленях — плевать на правила! — и кое-как отбил клинок.