Королева Бедлама

— Судя по всему, их предупредили заранее, иначе они не стали бы молчать, но остальной народ в церкви как с цепи сорвался! Одни старейшины кричали про богохульство, другие — просто развернулись и вышли, и видел бы ты, как задрали носы жители Голден-Хилла! Ох, это было бы даже смешно… — тут Григсби помрачнел, — когда бы не было так печально. Боюсь, Уильяма Уэйда мы больше не увидим.

— Как знать, — возразил Мэтью, — характер у него все-таки очень сильный, и он многое сделал для церкви Троицы. Если прихожане встанут на его защиту — а они должны встать, и я буду в их числе, — вполне может быть, что он выстоит в этой буре.

Григсби обратил на него озадаченный взгляд:

— Почему меня не покидает чувство, что тебя это не удивляет?

— А что должно было меня удивить? Что наш пастор — в первую очередь человек? И что любой человек, достойнейший и недостойный, может стать жертвой обстоятельств? Или я должен подивиться, что тот, кто учит людей прощению и любви, оказался способен прощать и любить? Скажи мне, Марми, чему тут удивляться?

Печатник пожал непропорциональными плечами и удалился к себе — впрочем, не без ворчанья и пары причудливых гримас, сопровождаемых едва слышным раскатом китайского гонга.

Глядя на возникающий впереди город, Мэтью думал, что мог бы быть добрее к Григсби, однако его до сих пор трясло при мысли о каверзном плане печатника выдать за него внучку (и внучку, кстати, трясло не меньше). Нельзя просто посадить двух людей рядом и ждать, что они переплетутся корнями, точно растения. Нет, это должен быть долгий процесс, полный волнующих открытий. А дальше… дальше пусть все случится само собой. Однако Григсби заслуживал доброго отношения уже хотя бы потому, что вложил столько усилий в облагораживание молочного погреба. Купил хороший письменный стол, приличную кровать, повесил книжные полки — которым, Мэтью надеялся, недолго придется пустовать, — даже застелил земляной пол ковром! А еще установил надежный замок на дверь. Жаль, конечно, нет окна… Но теперь, в общем и целом, это действительно его собственное маленькое имение, и ни одно съемное жилье не обошлось бы ему дешевле.

Мэтью обернулся и увидел упитанного белобородого мистера Хаверстро, а рядом — его столь же упитанную и, к счастью, безбородую жену по имени Джанин. Минувшим вечером выяснилось, что супруги Хаверстро — уроженцы Нью-Джерси и владельцы мельницы неподалеку от Стони-Пойнта — намереваются погостить несколько дней у своего старшего сына, который вместе с семьей живет в Филадельфии. Поскольку мистер Хаверстро частенько там бывал, он подсказал Мэтью, где лучше всего переночевать.

— Очень приятно было познакомиться, — сказал Хаверстро, на прощанье протягивая ему мозолистую руку.