Королева Бедлама

— Но это все сказочки, разумеется. Полагаю, вы уже видели кровавые пятна на полу? Импортеры кофе, которым принадлежала контора, повздорили и убили друг друга. Один заколол другого ножом, а тот, падая, столкнул партнера с лестницы и сломал ему шею. Оба соседа снизу — мистер Леверич и капитан Донеган — утверждают, что по временам сверху доносится топот сапог и ругань. Якобы призраки вздорят. Это, очевидно, и отпугивает большую часть желающих. Ах да, Хадсон, я вспомнила: надо сделать перила.

— Я тоже об этом подумал, — сказал Грейтхаус. — А то еще поспорим с Корбеттом, у кого бубенцы больше, он меня с лестницы и столкнет!

— Думаю, вы прекрасно поладите. Но самое главное… я жду от вас обоих профессионального отношения к делу и блестящих результатов. Всегда идите вперед, даже если не уверены, куда ведет дорога. Я жду, что вы… — миссис Герральд помедлила, и на лице ее заиграла легкая улыбка, прогнавшая остатки печали из глаз, — вложите в дело всю душу.

Заняться в конторе было больше нечем — пока здесь не поработают хорошенько метлой и тряпкой, а мебель не превратит пустые комнаты в рабочие кабинеты, — и Мэтью обратился мыслями к Уэстервику и Филадельфии, а в частности — к адвокату по имени Икабод Примм.

Он чувствовал, что все разгадки где-то рядом. Стоит лишь немного копнуть — и тайна личности Королевы Бедлама будет раскрыта, с Масочника можно будет сорвать маску, а Саймона Капелла вывести на чистую воду; но без помощи талисмана по имени Берри Григсби ему, пожалуй, не обойтись.

Вслед за Хадсоном Грейтхаусом и Кэтрин Герральд Мэтью спустился по лестнице. Поскольку последним за дверь выходил он, именно он и услышал… нет, не крики повздоривших привидений, а тихий вздох неприкаянной души, что внимательно следила за происходящим и тоже с нетерпением ждала развязки.

Берри подалась вперед, лицо ее сияло в утреннем солнце, лившемся в окно. Она была целиком сосредоточена на работе: между бровями пролегла единственная морщинка, глаза сперва внимательно осматривали модель, затем опускались на стопку бумаги, лежавшую у нее на коленях. Угольный карандаш уже был готов к работе, но рука — еще нет.

Мэтью смотрел, как солнце играет на ее густых медных волосах, и поймал себя на том, что любуется этими рассыпавшимися по плечам локонами. Они лежали так естественно, безыскусно. Лишь гребешок слоновой кости не давал строптивым прядям сваливаться на лоб и глаза. Мэтью глядел на профиль Берри и дивился, как же этот волевой подбородок и тонкий, чуть вздернутый носик могли произойти от нелепой плоти Мармадьюка Григсби. Смотреть на Берри было очень приятно. В голубых глазах ее — внимательных и приметливых — поблескивала сталь.