Королева Бедлама

Я сказала Ричарду, чтобы надел шарф и непременно выпил горячего чаю, у него тогда горло болело. Ох уж эта лондонская сырость… Итак, я сказала ему, что скоро приду… и он ушел в «Скрещенные ключи». Но до трактира он так и не добрался, нет. Больше его никто не видел. — Миссис Герральд подняла глаза и вновь стала смотреть в окно. Мэтью гадал, что она там видит. Через минуту она попыталась заговорить, но не смогла найти слов. Затем предприняла еще одну попытку: — Утром… тринадцатого ноября… я нашла под дверью сверток. Очень маленький.

— Кэтрин! — Грейтхаус подскочил к ней и взял ее под локоть. — Не надо.

— Это урок истории, — ответила она безжизненным голосом. — Поучительная сказка, предостережение для тех, у кого один выбор — идти вперед. Итак… я нашла маленький сверток. Мэтью, известно ли вам, что у нашего бюро прежде был девиз? Мы поместили его на вывеску у входа и печатали на визитках: «Руки и глаза закона».

Ах да, кажется, Эштон Маккаггерс что-то про это рассказывал.

— Напрасно я открыла сверток. Ох как напрасно. — Тут голос ее сорвался, и по лицу словно прошла рябь. — Они оставили на пальце обручальное кольцо. Очень любезный — и поистине изуверский — жест. Хотели, чтобы я непременно узнала… то, что осталось. — Миссис Герральд прикрыла глаза. — То, что осталось, — повторила она почти шепотом.

За окном пролетела белая, как морская пена, чайка, а на улице начал громко зазывать покупателей торговец ведрами.

Миссис Герральд закончила свой рассказ. Она стояла ровно на границе света и тени, склонив голову. Увлажнились ее глаза или нет, Мэтью не видел, однако рассудил, что эта женщина — самый настоящий солдат, а солдаты никогда не плачут при людях.

— Брат, с которым в тот день встречался Ричард, был я, — сказал Грейтхаус, отпуская локоть миссис Герральд. — Нас разделяло восемь лет. И бездна разногласий. Его все во мне злило: что я пью, с какими женщинами путаюсь, чем зарабатываю на хлеб. Ричард считал, что мои устрашающие дарования следует использовать для служения закону. Устрашающие дарования… Ну и ересь, а?

— Ересь или нет, — резко осадила его миссис Герральд, словно очнувшись от транса мучительных воспоминаний, — ты здесь, не так ли?

— Так, — ответил ей Грейтхаус. — Я здесь.

— Что ж… полагаю, ты собирался рассказать мне все это до утра понедельника?

— Я бы нашел время, да.

— Утро понедельника? — не понял Мэтью. — А что должно произойти в понедельник?

Лицо миссис Герральд обрело прежнюю невозмутимость, голос окреп.

— Я сяду на корабль и, даст бог, через десять недель сойду на берег Англии. При условии, что погода и ветер будут нам благоприятствовать.

— Вы возвращаетесь в Англию?!

— Да, я же сказала. У бюро есть и другие отделения, а у меня — деловые обязательства перед другими клиентами.