Королева Бедлама

Деверик явно сумел сколотить в Нью-Йорке изрядное состояние, но почему-то не удовольствовался этим. Быть может, хотел начать заново, провернуть то же самое и в Филадельфии?

А эта поездка в Лондон… Пеннфорд не любил путешествовать, поскольку имел серьезные проблемы с пищеварением. Зачем же человек с подобным недугом отправится в многонедельное морское плаванье? Что это за дела такие, ради которых стоит жертвовать временем и здоровьем?

Мэтью еще тверже уверился, что все дороги ведут к Королеве Бедлама, царственное молчание коей надежно охраняют от посягателей бесчисленные тайны. И его задача — каким-то образом эти тайны раскрыть.

Взвалив на плечо мешок, он зашагал к цирюльне Михея Рейно, мечтая об острой бритве и куске сандалового мыла.

Чернокожий вольноотпущенник Михей Рейно с широкой грудью-бочкой и волосами цвета дыма орудовал бритвой проворно и скрупулезно. Мэтью к тому же нашел его прекрасным собеседником, поскольку Рейно имел дома медный телескоп и по ночам изучал звездное небо, а также слыл видным изобретателем. В углу цирюльни стояла клетка с белкой, которая бегала в колесе, соединенном с помощью ремней и шестеренок с деревянным валом, который вращал посредством других ремней и шестеренок второй деревянный вал, закрепленный в жестяном коробе под потолком, а тот в свою очередь приводил в движение пергаментные лопасти потолочного винта. Сей винт обдувал посетителей мистера Рейно приятным ветерком, дабы те не торопили работу черного как уголь брадобрея. Белку звали Камнеломка, и она очень любила вареный арахис.

После стрижки и бритья Мэтью отправился в ванную комнату, где жена Рейно, Ларисса, набрала ему полную деревянную кадку горячей воды и оставила его отмокать и предаваться размышлениям в одиночестве. Мэтью сидел в кадке, покуда кожа его не покрылась морщинками. Заведение Рейно он покинул чистым, гладко выбритым и блестящим, как новенький дуит, однако платье его по-прежнему требовало стирки.

Визит к вдове Шервин избавил его и от этой проблемы. Когда он уже собирался уходить, прачка спросила:

— Правильно ли я понимаю, что остальные твои вещи остались под завалом и превратились в лохмотья?

— Да, мадам. Возможно, я еще сумею добыть что-то из-под обломков, но на данный момент с одеждой дела у меня обстоят туго.

— Что ж, тут я тебе помогу. Если не побрезгуешь носить вещи покойника, конечно.

— Джулиус Годвин был моим клиентом, — пояснила прачка. — У меня остались шесть его сорочек, четыре пары бриджей и два сюртука. Он их принес на стирку за пару дней до того, как его убили. Они уже выстираны — бери и носи. Я думала пожертвовать их сиротскому приюту, но потом и Осли помер. — Она обшарила его внимательным взглядом. — Годвин пониже тебя ростом был, зато такой же стройный.