Королева Бедлама

Миссис Деверик тщательно разгладила письмо на коленях:

— Третий вопрос — самый возмутительный — касается недовольства, каковое я выразила при упоминании двух недостойных господ в связи с кончиной моего мужа. Говорю от чистого сердца, и Господь свидетель: Пеннфорд не имел решительно никаких сношений ни с доктором Годвином, ни с Эбеном Осли. Они оба не стоят пыли на подошвах его сапог! — Она резко обернулась к Полларду, который уже открыл рот, дабы попытаться вновь ее образумить, и ткнула пальцем ему в лицо: — Молчать!

Поллард бухнулся обратно на сиденье, точно соломенное пугало, и Мэтью продолжал:

— Как я понимаю, у мистера Годвина безупречная репутация, мадам, пусть он и врачевал барышень Полли Блоссом. Кто-то должен был этим заниматься, в конце концов!

— Да, но Джулиус Годвин получал от этого удовольствие. Последние годы он там практически жил. Пил как сапожник, чуть не сошел с ума… Дневал и ночевал в компании девиц, которых вы по глупости и доброте душевной именуете «барышнями». Никакие они не барышни, а исчадия ада в женском обличье. Надеюсь, что когда-нибудь я все же увижу, как Полли Блоссом забросят на корабль, точно груду грязных тряпок, и вышлют прочь из колоний.

— Держите эмоции при себе, — пискнул Поллард.

Вдова не обратила на него никакого внимания.

— Я не терплю слабых мужчин, сэр, — сказала она Мэтью. Лицо ее при этом едва ли не кривилось от омерзения. — А в розовый дом только слабаки и ходят. Вы желали знать, почему я презирала Джулиуса Годвина? Вы получили ответ. Сколько достойных, великосветских дам могли бы составить ему партию, но он отдавал предпочтение шлюхам! Пеннфорд говорил, что Годвин болен. Поэтому он столько пил и тратил свои… жизненные силы на этих грязных созданий.

— Болен? — Мэтью мигом выбросил из головы мысли о ванне. Его мозг лихорадочно работал — искал ответы. — Вы имеете в виду душевную болезнь?

— Я имею в виду, что он давно мог жениться, однако предпочел выбросить свою жизнь на помойку. Помню, как доктор Годвин сюда приехал. Порядочный, благообразный господин. Целомудренный, я бы сказала. Прибыл из Лондона с намерением начать здесь новую жизнь. И все было прекрасно, пока он не пал жертвой собственной душевной слабости.

— Я думал, он пал жертвой Масочника, — заметил Мэтью.

— Масочник лишь закончил дело, — последовал ответ. — Как знать, возможно, убийца пришел в негодование от того, куда Годвин сует свои грязные инструменты!

Мэтью решил не заострять на этом внимания. Пока их коляска медленно продвигалась к Большому Доку, Поллард рассеянно разглядывал корабли.