Королева Бедлама

Дверь в следующую комнату была открыта, и там Мэтью увидел что-то вроде медицинской кушетки и шкафчика, в котором, по всей видимости, хранились лекарства и инструменты. Кто-то мелькнул в дверном проеме: одетая в серое женщина с длинными черными волосами протирала стеклянные сосуды синей тряпкой. Почувствовав на себе взгляды, она обернулась и посмотрела на Мэтью потухшими, глубоко запавшими глазами, а затем вернулась к работе, словно во всем мире не было ничего важнее и нужнее этого дела.

— Присаживайтесь. — Рамсенделл подождал, пока все займут места за столом. — Изволите чаю?

— Мне бы чего покрепче, если можно, — сказал Грейтхаус.

— О, прошу прощения, мы не держим спиртного. Хотя есть немного яблочного сидра, если вам угодно.

— Подойдет, — кивнул Грейтхаус, хотя Мэтью знал, что сейчас он мечтает о кружечке крепкого черного эля.

— Мне тоже сидру, пожалуйста, — сказал Мэтью.

— Мэрайя! — окликнул Рамсенделл ту самую черноволосую женщину.

Она тут же прекратила натирать сосуды и вышла из комнаты. У нее был дряблый рот, а левый глаз без конца подергивался.

— Сходи, пожалуйста, на кухню и налей нашим гостям две кружки яблочного сидра, будь так добра, — сказал ей Рамсенделл. — Кружки возьми оловянные. Вы что-нибудь выпьете, Кертис?

Хальцен помотал головой; он держал в руках трубку с ромбическим орнаментом на чаше и увлеченно набивал ее табаком из кожаного кисета.

— А мне чашку чая, пожалуйста, — добавил Рамсенделл.

— Да, сэр, — ответила женщина и скрылась в глубине дома.

— Им непременно нужно давать поручения, — сказал доктор, садясь за стол. — Это повышает ловкость и координацию, а кроме того, придает жизни осмысленность. Увы, руки слушаются далеко не всех. А некоторые больные прикованы к постели — по состоянию здоровья или же по собственной воле. Каждому требуется особый подход, как вы понимаете…

Грейтхаус откашлялся. Мэтью видел, что этому суровому бывалому воину в высшей степени не по себе.

— Боюсь, не понимаю, — сказал он. — Откуда все эти люди? И сколько их тут?

— В настоящий момент здесь проходят лечение двадцать четыре мужчины и восемь женщин. Разумеется, они проживают в разных зданиях. Кроме того, у нас есть особые отделения для тех, кто склонен к насилию или… как бы лучше выразиться?.. не желает пользоваться ночным горшком. Мы пытаемся донести до своих пациентов, что, несмотря на спутанность сознания, они имеют право сами принимать решения. И могут учиться новому.

— Увы, не у всех сохранилась эта способность. — Хальцен зажег спичку и стал раскуривать трубку, выдыхая голубой дым. — Есть у нас такие пациенты, которым уже нельзя помочь. Их мы вынуждены держать в заточении, дабы они не причиняли вред себе и другим. Но здесь у них хотя бы есть крыша над головой и еда.