Королева Бедлама

Мы представители бюро «Герральд», приехали из Нью-Йорка…

— О, замечательно! — обрадовался бородач. Он поглядел на своего спутника — тот был ниже ростом, покрепче сложен и седовлас, а на кончике его крючковатого носа сидели очки. — Я же говорил, что они приедут! Что ты так боязлив, маловерный?

— В самом деле, я был не прав, — ответил второй джентльмен и обратился к визитерам: — Вы быстро приехали — я, право, приятно удивлен, господа.

— Я сегодня как раз побывал в Нью-Йорке, — вставил Джейкоб. — На птице слетал.

— Ох, простите, где мои манеры? — Бородач протянул руку сперва Грейтхаусу, а затем Мэтью. — Я доктор Рамсенделл, а это доктор Кертис Хальцен. Спасибо, что приехали, господа. Даже и не знаю, как вас благодарить! Дорога была дальняя… Можно пригласить вас в мой кабинет и угостить чаем?

Грейтхаус показал ему конверт:

— Сперва хотелось бы подробностей.

— Ах да. Письмо. Я вчера оставил его в гостинице «Док-хаус». Пройдемте в мой кабинет, там и поговорим.

Рамсенделл повел их к двери. Мэтью прямо спиной чувствовал, что Джейкоб идет за ними по пятам.

— Ну да, летал на птице, — беседовал тот сам с собой. — Птица была толстая, блестящая, и пассажиры сидели у нее в животе.

— Джейкоб? — Рамсенделл остановился у двери и ласково заговорил с душевнобольным, как говорят с расшалившимся ребенком: — Мы с доктором Хальценом должны обсудить с этими джентльменами одно очень важное дело. А ты, пожалуйста, закончи свои дела.

— Мне кошмары снились, — сказал Джейкоб.

— Да, знаю. Ну, ступай. Чем быстрее закончишь, тем быстрее получишь ужин.

— Вы будете говорить о Королеве.

— Верно. Ступай. Чистое белье само себя не сложит.

Джейкоб поразмыслил над этими словами пару мгновений, после чего кивнул, хмыкнул и пошел прочь — мимо каменного дома в сторону дорожки, ведущей к надворным постройкам.

— Три года назад он работал бригадиром на лесопилке у реки, — тихо пояснил Рамсенделл, пока Мэтью и Грейтхаус провожали Джейкоба взглядом. — У него была жена и двое детей. Одна оплошность, причем допустил ее не он, — и травма головы вернула его в детство. Он делает успехи и уже может выполнять простые поручения, но там, снаружи, полноценной жизни у него никогда не будет.

«Снаружи». Рамсенделл произнес это так, будто бояться следовало не сумасшедшего дома, а жизни за его стенами.

— Прошу вас, проходите. — Рамсенделл придержал для них дверь.

Сначала они оказались в комнате, очень похожей на самую обычную адвокатскую контору: два письменных стола, большой стол для переговоров с шестью стульями, картотечный шкаф, забитые книгами полки, а на дощатом полу — простой темно-зеленый тканый коврик.