Королева Бедлама

— Но дело это непростое, — продолжал Роберт, словно беседуя сам с собой. — Нужно выбить лучшую цену на товары. Договариваться с поставщиками, следить за движением грузов. Что-то приходится везти из-за моря. За складами тоже нужен присмотр. Постоянные инвентаризации, осмотр винных бочек. Отбор скота, разделка туш… Все требует внимания. По щелчку пальцев ничего не происходит.

— Безусловно, — сказал Мэтью. Он терпеливо наблюдал, куда выведет Роберта эта дорожка.

Юный Деверик молча вертел в руках стеклянное пресс-папье.

— Отец, — наконец сказал он, — был человеком действия. Он сам всего добился, никто ему не помогал, никогда. И он никогда ни о чем не просил. Просто делал все сам. Это ли не повод для гордости?

— Безусловно, повод.

— Кроме того, он был умным человеком, — продолжал Роберт уже чуть резче. — Хотя никакого образования не получил. Решительно никакого. Он… часто говорил… что его всему научили городские улицы и рынки. Своего отца он не знал, а о матери почти ничего не помнил… только какую-то женщину в тесной каморке, которая без конца пила. Пьянство ее и сгубило. Мистеру Деверику нелегко пришлось, ой как нелегко. Однако все это — его заслуга. — Роберт кивнул, глаза его казались такими же стеклянными, как и пресс-папье. — Да, он был умным человеком. И мне кажется, он был прав… Коммерция мне не по зубам. Я вам про это рассказывал?

— Нет, — ответил Мэтью.

— Да, он всегда прямо говорил, что думает. Не то чтобы он был злой… Нет, он просто… Человек действия. Такие люди — вымирающий вид, считает матушка. И вот пожалуйста, он умер!

Мимолетная, ужасная улыбка мелькнула на лице Роберта, однако в глазах его стояли слезы неизбывной печали.

Мэтью вдруг осознал, что гостиная уже не кажется ему такой просторной, как несколько минут назад. Кругом чудилось какое-то жуткое движение: сводчатый потолок будто начал опускаться, а камин разинул эбеновую пасть. Свет на улице померк и отдалился.

— О!.. — Роберт озадаченно поднес руку к правой щеке. — Простите, я заговариваюсь. Виноват.

Мэтью молчал, однако минута откровенности на этом закончилась. Роберт отложил стеклянный шар и обратил на Мэтью вопросительный взгляд красных глаз.

— Сссэр? — В дверях стояла Гретель. — Я фам софетую попрросить госстя уйти.

— Да все хорошо, Гретель. Правда. Я тут просто несу всякую чепуху, верно, мистер Корбетт?

— Мы только беседуем, — кивнул Мэтью.

Гретель не удостоила его даже презрительного взгляда.

— Миссис Деферик не посфоляла мне…

— Мамы здесь нет, — осадил ее Роберт. От того, как голос его дрогнул на последнем слове, Мэтью невольно поморщился. На белых щеках Роберта вспыхнули красные пятна.