Королева Бедлама

Бабуля Кокер пятнадцатилетней девчушкой прибыла в тогда еще голландский Нью-Амстердам и с тех пор выращивала отменные помидоры, кукурузу, бобы и арбузы, за которыми на фермерском рынке всегда выстраивалась длинная очередь.

— Я пытаюсь сказать, что преподобный Уэйд — не из тех безумных проповедников, что таскаются по городам, вопят во всю глотку: «Бойтесь гнева Божьего!» и тянут у прохожих последние монеты. Знаешь таких, наверное?

Мэтью, конечно, знал. Наглядный пример — Исход Иерусалим.

— Уильям Уэйд — достойный человек, — сказал Джон. — Если он и угодил в какую-то историю, то не по своей вине, ей-богу!

— Угодил в историю? — Мэтью нахмурился. — Что ты хочешь этим сказать?

— Гложет его что-то, — последовал угрюмый ответ. — Констанция теперь ночами не спит: слышит, как он встает и ходит взад-вперед по комнате. Просто ходит, понимаешь? Погоди… тебе еду принесли.

Девица внесла на подносе большую коричневую миску, поставила ее перед Мэтью, дала ему деревянные приборы и спросила:

— Монетой расплатитесь или записать на счет?

— На мой запиши, Роза, — сказал Джон Файв.

Девица пожала плечами, словно ей было совершенно все равно, и вышла из комнаты. Мэтью подумалось, что эта Роза из «Тернового куста» — поистине колючая особа.

В миске обнаружилось какое-то варево, похожее на грязь. Понять, из чего оно состоит, было решительно невозможно. Мэтью немного помешал его ложкой, но так и не разобрался, что это — бараний пирог, мозги, картошка, репа или понемногу того и другого, а то и вовсе экспромт повара? Впрочем, к тому времени он здорово проголодался и все же решил попробовать блюдо. Он осторожно облизнул край ложки и с удивлением понял, что кушанье — в меру соленое, пряное и с дымком. Словом, весьма приятное. Что ж, за подачу минус, а за вкус — сразу два плюса, подумал Мэтью и жадно принялся за еду, кивком давая понять Джону, чтобы тот продолжал рассказ.

— Ну вот, расхаживает он по комнате, значит… Раз ночью Констанция вроде бы слышала, как он кричал во сне. А в другой раз… так плакал, что у нее сердце кровью обливалось.

— Полагаю, она его расспрашивала про эту… историю?

— Слово она употребила другое, но да, расспрашивала. Он ничего ей не говорит, только один раз заверил, что скоро все разрешится.

— Скоро разрешится? Так и сказал?

— Ну, Констанция так говорит. Мол, он ее усадил, взял за руки, заглянул ей в глаза и попросил ни о чем не тревожиться. Да, мол, в последнее время он сам не свой, но это его дело и скоро он все устроит. Просил ему довериться.

Мэтью глотнул портвейна.

— Однако «дело» до сих пор не разрешилось, как я понимаю? Он по-прежнему сам не свой?

— Да, и по ночам уходит. А что во вторник-то было!..

Мэтью перестал жевать:

— Нет, я не про то.