Король медвежатников

Елизавета была из таковых. В этом Савелий Родионов убеждался неоднократно.

Успокоенная и расслабленная, почти бездыханная, Елизавета лежала на плече Савелия, уткнувшись лицом в его грудь. Родионов барышне не мешал, пускай себе понежится и отдышится немного. А то после такого и умереть немудрено.

Наконец барышня приподняла голову и невинно поинтересовалась:

— А ты меня не обманываешь?

— Ты о чем? — не понял Савелий.

— Ну-у, мне кажется, у тебя появилась другая девушка. Любовница! Ведь Париж — это такой город… А ты у нас молодой, да еще такой красивый. А мы с тобой даже не обвенчаны.

Конечно же чего-то подобного следовало ожидать. Каких бы передовых взглядов ни придерживалась барышня, но, в сущности, любая из них бредит свадебным венцом.

Эх, бабы, бабы! Только они дают почувствовать, что смерть ходит под руку с жизнью. Каких-то полтора часа назад он был удручен кончиной Барановского, а теперь вынужден развеять ее сомнения о его шашнях на стороне. Ну, ничего их не проймет!

— Тебе ответить серьезно? — слегка нахмурился Родионов.

— Как на духу! — Елизавета слегка приподнялась.

Взгляд у барышни настороженный, пытливый, как будто она ждет не откровение любимого, а наблюдает за научным опытом.

— Я не хотел этого говорить, — растягивая слова и все более мрачнея, заговорил Савелий, — но ты меня сама к этому вынуждаешь… У меня никого, кроме тебя, нет. И ты моя единственная!

Елизавета счастливо заулыбалась. Взмахнув крохотной ладошкой, она произнесла:

— Ненормальный! Ты меня так напугал. Я думала, что у тебя и в самом деле кто-нибудь есть! Если бы это случилось, то я не знаю, что бы с собой сделала…

— Ты способна на преступление? — улыбнулся Савелий.

— Я бы просто этого не пережила! — выдохнула она.

Савелий окинул комнату долгим взглядом. Милое гнездышко, ничего не скажешь, если бы не только что прошедший ураган, тогда вообще все было бы просто замечательно. А ураган, судя по тому, что произошло в комнате, поработал изрядно, оставив на полу и стульях разбросанную одежду. Странно, но свои брюки Савелий Родионов увидел на подоконнике. Оставалось только гадать, в какой именно момент он освободился от этого предмета своего гардероба.

Да и Елизавета весьма хороша: нижнее белье покрывало почти весь пол комнаты, и Савелию оставалось только удивляться, каким огромным количеством вещей укрыто ее стройное тельце. А ведь этого поначалу и не скажешь. Одежда была расшвыряна в таком причудливом беспорядке, как будто ее срывал какой-то насильник.

Только корсет, как самая дорогая и важная деталь женского туалета, любовно уложен на кресло. И эта единственная вещь, к которой барышня отнеслась с трезвым рассудком.

— Если я в чем-то перед тобой и виноват, то я, как видишь… извинился.

Елизавета откинулась на спину.