Король медвежатников

Вот так — планируешь жизнь, строишь грандиозные проекты, а потом какой-нибудь парижский рабочий найдет твою бесталанную головушку где-нибудь в кустах, в безлюдном месте на берегу реки. Разумеется, этот рабочий был там не один. Что ему делать в столь поздний час в таком неуютном месте? Наверняка он хотел уединиться с дамой. Можно предположить, каких страхов натерпелась женщина, когда она увидела в корзине чью-то посиневшую голову!

Савелий виновато улыбнулся:

— Лиза, пойми меня, сегодня я не могу… Так складываются обстоятельства. Давай сходим через неделю. Как раз в это время прибывает какой-то известный итальянский тенор. Я видел афишу…

— Ты много раз так говорил, а потом у тебя все время находились какие-то неотложные дела! — запротестовала Елизавета, обиженно отвернувшись.

Родионов внимательно прислушался к ее голосу. Фальши нет, похоже, что барышня обиделась всерьез.

— Поверь мне, дело серьезное.

Он взял Елизавету за плечи и повернул ее к себе. Девушка не противилась. Потянулась навстречу, будто виноградная лоза к теплу. В сущности, не так много и надо, чтобы добиться прощения любимой: склонил голову, с чувством повинился перед ней — и можно услышать, как зазвучит капель оттаявшего сердца.

Ладони Савелия остановились на ее талии, тонкой и гибкой. Но эта хрупкость была обманчива, — уж он-то знал, что это деревце своенравно, оно и ветками отхлестать может.

Они понимали друг друга с полуслова, потому что прожили вместе тысячу лет, потому что составляли единое целое, переплетясь кронами.

Есть еще один способ, чтобы получить прощение, пожалуй, он самый приятный. Савелий поднял девушку на руки и, не замечая ее слабого протеста, понес на диван. Ложе слегка скрипнуло, но тяжесть приняло благодарно. Купленный в антикварном магазине, старенький диван повидал на своем веку немало и, конечно же, не удивится тем изыскам, которые Савелий собирался предложить Елизавете, чтобы вымолить ее прощение.

— Господи, — слабо возмутилась Елизавета, — у меня же корсет! Ты бы хоть его расшнуровал. И прошу тебя, не торопись, я же не собираюсь никуда убегать.

Улыбнувшись, Савелий отвечал:

— Я очень на это надеюсь, — и, поцеловав Елизавету в шею, потянул за тонкий шнурок.

С некоторых пор Савелий стал понимать, почему самые страшные и знаменитые ураганы носят женские имена. Стихия начинает вполне благопристойно, с безобидного, как будто ничего не значащего ветерка, но очень скоро перерастает в неуправляемую бурю, способную с легкостью сокрушать на своем пути все преграды. И вряд ли отыщется сила, что могла бы противостоять ей.

Так и женщины. Это внешне они такие нерешительные, с тихими голосами и мягкими манерами, но стоит только раззадорить их, как в страсти они легко превосходят самого ненасытного любовника.