Король драконов и Принцесса-Апельсин

Но когда я закончила, моя подруга посмотрела на меня и сказала шёпотом, будто боялась расплакаться:

– Анча, а тебе не кажется, что это небеса наказывают нас за обман?

– Глупости! – вспылила я. – При чём тут небеса? Чем наказали? Подумаешь, приехал этот змей! Не понимаю, почему вы все так его боитесь!"

"Я и правда не понимала. Да, встретить чудовище в ночном море было страшно – поэтому-то я и перепугалась, но и то не слишком, если говорить честно. А уж когда дракон в своём человеческом облике – тут совсем позорно трястись от страха.

– Но рядом с ним, и правда, жутко… – пробормотала Хильдика.

– Не выдумывай, – оборвала я её. – И ещё. Не вмешивайся, когда я разговариваю с отцом. Ты видишь, он болен. Он не в силах принять верное решение. Поэтому не надо взваливать на него ношу, которую он не потянет. Запомни, – я взяла Хильдику за подбородок двумя пальцами, потому что она опустила голову, – женщина должна помалкивать, когда говорят мужчины. И от того, что ты стоишь и мотаешь головой, как болванчик, или осмеливаешься ставит под сомнение мои решения, ничего не изменится. Потому что я всё равно сделаю так, как считаю нужным. Как надо.

– Но, Анча, – она посмотрела на меня. Она не плакала, но глаза подозрительно блестели, – ты ведь тоже женщина. Ты не забыла об этом?

– Всё сказала? – спросила я с раздражением. – Одевайся поскорее, если хочешь ехать со мной. Но лучше останься во дворце. Мне надоело нянчиться с тобой, когда ты постоянно падаешь в обморок.

– Я поеду, – произнесла она еле слышно и принялась натягивать платье дрожащими руками.

Дожидаясь её, я в нетерпении пристукивала каблуком. Совесть намекала, что так не говорят с единственной подругой, но поведение Хильдерики сейчас можно было расценивать, как предательство. Переживает за меня? Что за меня переживать? Решала я раньше проблемы королевства, решу и теперь проблему с драконом. Собственно, не такая уж это проблема. Так, жених приехал.

Жених!..

Как будто это лохматое чудовище могло быть женихом. Только и умеет, что скалиться и зажимать женщин по углам.

Или в море…

Я снова ощутила прилив гнева, злости, ярости, стыда – всё вместе и помноженное в сто раз, когда вспомнила, как он обошёлся со мной ночью. А теперь ищет свою метку на всём, что в юбке. Что ж, пусть ищет. Пока не треснет от усердия.

Хильдика, наконец-то, переоделась, и теперь стояла перед зеркалом, укрепляя золотыми шпильками с рубиновыми и сапфировыми головками шёлковый тюрбан. Пальцы у неё дрожали, и шпильки то и дело падали на ковёр. Чувствуя моё раздражение, она ещё больше смущалась и от этого становилась ещё более неловкой.

– Дай сюда, – не выдержала я и отобрала у неё шпильки.

– Ты не сможешь… – пискнула она и сразу же взвизгнула, когда я вогнала шпильку, зацепив волосы.