Король Драконов: сильнее смерти

 — Черта с два! Править буду я, а е ты! Не за мой счет, дура! Нашла себе служку! Тебя все равно уничтожат, убьют, заставят уйти!

— Ты предала меня! — выла Осень. — Предала! А обещала кормить временем вечно! Стерва тощая!

— А-ха-ха-ха! — как безумная, хохотала Пустота, тузя вчерашнюю соперницу кулаками. — Наконец-то поняла, что без меня ты — ничто!

— Гадина! — вопила Осень. — Отдай мне время! Отдай! Я не сдамся! Я доконаю старика Зиму!

Она дралась бы еще, но тут взгляд ее упал на рваные обои, мешочек, неловко свесившийся из тайника, и она с криком отшвырнула Пустоту, рванув к вожделенному сокровищу.

Но и Пустота была не лыком шита. С воем она вцепилась в волосы Осени, оттаскивая ее прочь от своего тайника, и пощечины, которые она отвешивала бывшей подруге, были ужасны.

Две женщины боролись, царапались, кусались, вопили от боли и ярости, а их тени, все увеличиваясь в размерах, становясь все грязнее, все рваней и угловатее, растекались по стенам и топили все в своей грязной темноте.

Наконец, Осень сладила со слишком слабой Пустотой. Отшвырнув ее так, что та покатилась и ударилась виском об угол стола, Осень с торжествующим киком она кинулась на мешочек со временем и, ухватив его обеими руками, опрокинула его содержимое в свой рот. Мгновенно вьюга за стенами домика стихла; застучала по карнизу капель, и Пустота подняла лицо, одноглазое, иссеченное трещинами наискось, от правого виска до левой щеки. В опустевшей глазнице плескалась зловещая темнота, страшная, как душа демона.

— Сволочь, — выдохнула она, гладя, как мародерша-Осень спешно черпает время и втирает его себе в избитое лицо. — Этого все равно тебе надолго не хватит… а я насобираю себе еще.

— Насобирай, — хохотнула Осень. — Я найду способ, чтоб отнять у тебя все и поработить тебя.

Ни слова не говоря, Аргент, до того безучастно стоящий у дверей, ринулся вперед. Налетев черным смерчем на Пустоту, он накрыл ее своим блестящим плащом, и вдруг… растворился в воздухе. И он, и раненная пустота, чье последнее лицо было бесповоротно обезображено и изуродовано.

Напрасно Осень вертела головой и прислушивалась — нет. Ни звука не выдавало магистра, и Пустота вывернулась из ее цепких рук.

****Уна листала и листала календарь, всматриваясь покрасневшими от бессонной ночи и от книжной пыли глазами. Дело, за которое она взялась, и на самом деле было очень трудным. Практически невозможным; страницы волшебного календаря были огромными, тяжелыми, и быстро листать их не удавалось. Пока одна такая страница медленно укладывалась на кипу таких же перевернутых страниц, Уна умудрялась прочесть все, что на ней было написано, успевала рассмотреть все картинки-предсказания, вписанные магией.