Король драконов и Принцесса-Апельсин

Это море… эти звёзды… И ты – только для меня, а я – только твой…

Он и правда сдерживал себя, раз за разом доводя человеческую деву поцелуями и ласками почти до экстаза, а потом ослабляя напор – как морской прилив, который ласкает берег, набегая на него, но в какой-то момент отступает.

Женщина в его руках трепетала, подчинялась, уступала и молила, и Тюнвиль наслаждался каждым её движением, каждым вздохом, ароматом плоти и волос, гладкостью кожи – целим миром, что вдруг оказался в его объятиях.

Рассвет дракон и принцесса встретили в объятиях друг друга, но сладкого пробуждения не получилось. Море заволновалось, подул ветер с севера, и чайки тревожно летали над волнами, ожидая бурю.

– Нам лучше вернуться, – Тюнвиль наклонился поцеловать Хильдерику, и та покорно подставила алые, зацелованные губы. – Хотел бы я провести здесь с тобой вечность, но в бурю этот островок – не самое надёжное место. Давай, отнесу тебя обратно.

Принцесса молча кивнула и потянулась за платьем, которое было ещё влажным.

Тюнвиль помог ей надеть платье, заскорузлое от морской соли и песка, а нижнюю рубашку и туфли принцесса прижала к груди."

"– Сейчас я превращусь, – сказал Тюнвиль, потягиваясь и ощущая приятную истому во всём теле, – заберёшься ко мне на спину и держись крепче. Придётся лететь, волны уже слишком высокие.

Она снова кивнула, и когда он обернулся драконом, забралась к нему на спину, неуклюже оскальзывая на гладких боках, покрытых плотной чешуёй.

Тюнвиль подождал, пока его возлюбленная устроится поудобнее, ухватившись за роговой вырост на позвоночнике, и осторожно взлетел, стараясь держаться поближе к воде, на случай падения, если у принцессы закружится голова.

Когда вдали показался берег, шторм усилился, и чайки белыми тенями метались у скалы, с которой когда-то бесстрашно бросилась в морскую бездну Хильдерика. Тюнвиль приземлился на скалу, сложил крылья, чтобы принцессе было удобнее спуститься, а потом стал человеком.

– Мог бы донести тебя сразу до твоей башни, – сказал Тюнвиль, обнимая Хильдерику и перебирая её волосы, в которых сейчас было соли пополам с песком, – но уже светло. Лучше не пугать твоих подданных.

– Вы всё правильно решили, милорд, – кивнула она в третий раз. – И лучше мне пойти сейчас, чтобы слуги не увидели в таком виде… – она прикоснулась к слипшимся волосам, переброшенным на грудь.

– Соберёшь свои вещи, и я заберу тебя в свой дом сегодня же, – сказал дракон. – Даже можешь ничего не брать. Я куплю тебе всё, что пожелаешь. Что пожелаешь?

Она молчала, будто раздумывала – что бы пожелать? Но чем дольше молчала, тем меньше Тюнвилю это нравилось.

– Так многого хочешь? – спросил он, шуткой прикрывая беспокойство.