Король драконов и Принцесса-Апельсин

Тюнвиль отдёрнул руку, испугавшись этого холода, и женщина, стоящая перед ним, это заметила.

– Это случилось, да, милорд? – произнесла она так спокойно, что Тюнвиль с удивлением перевёл взгляд на её бледное лицо.

– Что случилось? – повторил он, уже понимая, что сказка, о которой он мечтал, рухнула.

– Вы сами всё знаете, – пожала плечами принцесса. – Я уже не девственница, и больше не грею вас своим теплом. Говорят, именно поэтому драконы предпочитают невинных дев и золото. Теперь я – не первое, и точно никогда не была вторым. Поэтому снова прошу вас отпустить меня к моей подруге и не вредить ей."

"– Почему ты хочешь вернуться к ней, а не остаться со мной? – Тюнвиль схватил холодную руку Хильдерики в свои ладони, пытаясь согреть и согреться сам.

Во всём виновато море, думалось ему. Холодная вода, промочившая одежду, волосы, даже души. Только она виновата, а никак не то, что Хильдерика перестала быть девой.

– Потому что Аранчия никогда меня не покинет, – ответила она, осторожно высвобождая пальцы из его руки, – а вы, милорд, сделаете это завтра же.

– Клянусь, этого не произойдёт! – Тюнвиль схватил её за плечи, встряхнул, чтобы привести в чувство, чтобы морская вода больше не стояла между ними холодной стеной.

Ну и чтобы самому прийти в себя. Потому что то, что говорила сейчас его принцесса… очень походило на правду.

– Это обязательно произойдёт, – она мягко, но непреклонно освободилась. – Вы сами видите это на примере вашего брата. То, что вы испытываете ко мне – это не любовь.

– Откуда ты знаешь?! – вспылил он. – Ты никого никогда не любила! Получается, ты даже меня не любишь, хотя говорила много и красиво!

Её лицо осталось бледным и непроницаемым, но в глазах промелькнуло что-то, заставившее Тюнвиля подобраться, как для драки. Что бы он ни услышал сейчас, он сможет опровергнуть, убедить, переубедить…

– Если я до вас не любила мужчину, это не значит, что я не знаю, какой должна быть любовь, – теперь принцесса ничуть не походила на каменную статую.

Глаза у неё заблестели, щёки загорелись и губы дрогнули – такие сладкие губы, Тюнвиль до сих пор ощущал их вкус.

– Да ты была влюблена только в принца Альбиокко, которого не существует! – отмахнулся он. – Это был обман, а не любовь! Ты придумала себе эту любовь!

– Но это была любовь! – она почти крикнула ему в лицо. – Даже если мои чувства были обманом, они грела меня. Они давали надежду. С вами, милорд, у меня нет надежды!

С минуту они смотрели друг другу в глаза, и Тюнвиль стискивал зубы и кулаки, потому что все доводы, которые он хотел привести, разлетелись брызгами, как волна, ударившая в гранитную скалу.

– Значит, нет надежды? – процедил он. – Почему? Ты считаешь, я тоже – переодетая женщина?

– Вы – дракон, – веско произнесла принцесса.