Копия моего мужа

— Поверь мне, Лера, если бы не я, ситуация была бы гораздо хуже, чем сейчас, — вздыхает «друг» Тимура.

В его голосе звучит что-то похожее на сожаление. А я уж и не пойму — с его стороны это игра, либо на него тоже давят?

Иракли будто улавливает мой настрой — осторожно касается ладонью моей руки и слегка сжимает.

— Не волнуйся, я не позволю им трогать Надю. А вот насчет твоей подруги или отца — не могу дать никаких гарантий…

— Уроды! — зло шиплю я и выдергиваю свою руку из его неприятных касаний. — Какие же вы уроды — ты, Тимур и остальная братия! И не могу поверить в то, что с одним из уродов я долгое время жила!

Иракли уходит ни с чем. Обещает, что заедет завтра, просит, чтобы я как следует подумала. И я опять остаюсь одна в четырех стенах. Развлекаю дочку, вывожу её ненадолго подышать свежим воздухом на балкон, а вечерами думаю о том, что медленно схожу с ума. Но начинается утро, новый день и я понимаю, что надо жить ради малышки. Ради того, чтобы когда-нибудь выбраться отсюда.

***

Я сбиваюсь со счёта, сколько времени мы находимся в заточении — день, два или неделю? Перестаю считать, потому что каждый прожитый час здесь кажется мне вечностью.

В один из вечеров, как один похожий на предыдущие, я слышу щелчок открываемой двери. Уже не реагирую на пришедшего Иракли и продолжаю переодевать Надюшку в чистую одежду перед сном. От недостатка прогулок на свежем воздухе она стала плохо спать, и я вместе с ней.

Иракли застывает в дверном проёме, вытирает платком капли пота со лба и произносит:

— Собирайся, Лера. Ты хотела на прогулку — будет тебе прогулка.

Его серьезное лицо трогает едва заметная улыбка, но я настораживаюсь, потому что за окнами темно, а Надюшке пора спать и кушать. И что это за прогулки среди ночи?

— Что с нами будет, Иракли?

— Не надо видеть во всем подвох. Я не играю против тебя, Лера.

Я тяжело вздыхаю и начинаю одеваться, а Иракли выходит из комнаты, чтобы меня не смущать. Он терпеливо ждёт, пока мы соберемся, несмотря на то, что это занимает немало времени. Надюшка трёт глазки и хочет спать, потому часто капризничает и не желает надевать на себя верхнюю одежду.

— Тише-тише, малышка. Всё будет хорошо, — постоянно произношу я, убеждая в этом и себя тоже.

Иракли закрывает дверь на замок, вызывает лифт и спускает нас на первый этаж. В голове одна за другой возникают самые дикие мысли — ударить Иракли чем-то тяжелым по голове и сбежать, едва мы окажемся на улице. Если бы не малышка, я непременно так и поступила бы, но крохотная дочка у меня на руках призывает к благоразумию, хотя бы сейчас.

— Куда мы идём? — спрашиваю, когда понимаю, что никакой прогулки не будет.