Копия моего мужа

Да я и сама себя ненавижу…

— Это правда ты, — произношу чуть слышно, судорожно вдыхая запах его парфюма.

— Это я. Поехали домой, Лера, — произносит Рустам уставшим голосом и протягивает мне свою ладонь.

Глава 36

В салоне автомобиля повисает гнетущая тишина. Рустам напряженно смотрит в окно, отвернув голову, а мне, по правде говоря, становится страшно заговаривать с ним первой. Особенно после мыслей о том, сколько денег пришлось отвалить Тахирову, чтобы забрать нас с Надей из лап Иракли и как долго мне придется ему возвращать их.

Малышка мирно спит в автолюльке, разделяя нас с Тахировым. А я глажу её пухлую щёчку и смотрю на мелькающие перед глазами деревья. Шок от происходящего постепенно проходит и я незаметно усмехаюсь. Господи, я ведь почти поверила в то, что Иракли везет нас на погибель. Что он устал с нами возиться, у него иссякло время и терпение и он вот-вот передаст нас с дочерью в руки своих странных дружков. Наверное, появление Рустама в этот момент было для нас настоящим спасением.

Я поворачиваю голову в его сторону и всматриваюсь в строгие черты лица без тени улыбки. Тахиров о чем-то сосредоточенно думает, а я незаметно для него любуюсь им… Смотрю на сильные руки с крупными венами и вдыхаю запах парфюма, ставшего для меня привычным. Он забрал нас. Спас. Ценник наверняка был просто громадным, как минимум заоблачным. Поэтому возникает логичный вопрос — зачем это всё ему?

Когда мы подъезжаем к особняку в нём темным-темно. Рустам ловко отстегивает автолюльку вместе со спящей Надюшей и направляется в дом, а я следом за ними. Когда мы оказываемся в нашей комнате, то я отмечаю про себя, что здесь совсем ничего не изменилось с тех пор, пока мы отсутствовали. Словно и не было тех жутких дней вне стен особняка, не было страха и сковывающей меня паники. Здесь всё так же уютно, тепло и комфортно. Так как мы привыкли.

Мне удается раздеть дочку и осторожно, не разбудив её, переложить в детскую кроватку. Рустам в это время не спешит уходить. Он стоит, опираясь спиной о стену, сложив руки на груди, и всё это время пристально за мной наблюдает. От взгляда чёрных глаз меня бросает то в жар, то в холод.

— Даже не знаю, что тебе сказать… — произношу, когда поворачиваюсь к нему лицом. — Мне сложно сейчас говорить.

— Если сложно, значит пока не будем, — кивает Тахиров.

Я удивляюсь его выдержке и пониманию. Особенно после всего того, что произошло. Он мог бы как минимум наорать на меня за глупость, унизить или растоптать, но он этого почему-то не делает…

В комнате вдруг становится нечем дышать — слишком душно, до тошноты, словно кто-то перекрыл кислород и мешает нормально вдохнуть. К тому же моя одежда вся пропитана запахом той квартиры, где нас удерживали против воли.