Координата поврежденности

Я вытащу нас привычным для себя способом: переговорю с организатором. Думаю, им нужны деньги. Тебя же тут вообще быть не должно.

– Тебя тоже! Никто не имеет права тебя похищать, и никакие причины не оправдывают это. Ты не виноват, что так сложилось.

Эти слова было тяжело слышать, ведь сейчас Лайт не имел причин лгать, и они пробуждали в Мине ужасное чувство, которого он всегда избегал – раскаяние. Теперь о каком-либо притворстве, корысти или обмане докторишки даже думать казалось странным. И Мин понял, что ошибся насчет парня. Ведь с первой секунды, увидев Лайта в кабинете отца, он сам сделал из него врага, сам породил эту ненависть и все последующие неприятные ситуации между ними. Ему никогда не было присуще отрицать очевидное, поэтому он решил, что, выпустив на свет извинение, выпустит тем самым и смелость, в которой сейчас они оба очень нуждались.

– Ты оказался здесь из-за меня. И если бы не произошедшее, вряд ли бы это когда-нибудь слетело с моего языка, но… прости, – он сглотнул от тяжести последнего слова. Мин не помнил, когда в последний раз извинялся вот так открыто и по собственному желанию. – Знаю, что вел себя отвратительно. Ты ничего не сделал мне, а я постоянно подозревал тебя. Даже думал, что ты можешь оказаться внебрачным сыном отца. – Отчего-то сейчас это казалось до смешного нелепым. Лайт же продолжал молча смотреть на него, и Мин решил выговориться, пока мужество не иссякло. – Все, к чему прикасается мой отец, становится для меня невыносимым. Я увидел, что он смотрит на тебя так, как на меня никогда не смотрел, и возненавидел тебя за это. – Он покачал головой и спрятал ее между коленями.

– Мне жаль, что я вмешался в ваши отношения, и понимаю, почему ты так себя вел. Знаешь, что самое лучшее в новом дне? – Мин не поднял головы, хотя внимательно слушал. – Он дает тебе возможность стать лучше. Мне тоже знакомы гнев и ревность. Людям свойственно ошибаться, это нормально. Никто не идеален.

Мин до боли зажмурил глаза, прогнав подступившие следы своей слабости. Запустив руку в волосы, он постарался ответить привычным для себя голосом.

– После таких душевных разговоров и наставлений ты, наверное, ждешь, что я буду называть тебя Пи’, – сказал он лишь потому что не знал, что еще сказать.

– Это необязательно. Я ненамного старше. Однако ты мог бы прекратить называть меня «докторишкой». Да, как-то услышал, что ты назвал меня так в разговоре с Кхун Нун.

– А вот этого уже обещать не могу.

Охватившее ощущение умиротворения, несмотря на их положение, поразило. Мин представил, что Лайта могло не оказаться рядом. Если бы парень не решил отдать ему потерянный бумажник, если бы не поехал за ним в бар… Мин бы сломался.