Конунг Туманного острова (СИ)

А у тех ворот стало весьма оживленно. Из города выпускали по одному, через открытую створку, а уже там, за ней, некоторых из выходящих вежливо крутили крепкие парни из городской стражи и хорутанской гвардии. Кое-кто в хвосте очереди чуял неладное и пытался уйти прочь, чтобы поискать другого выхода из города, но и их вязали тоже, не слушая возмущенных воплей. Троих поймали в порту, при попытке выйти в море. Еще трое все-таки вышли, но их нагнал огненосный дромон, с борта которого пригрозили спалить эту сраную лохань к чертям собачим. Один хитрец поймал стрелу в ляжку, когда попытался перелезть по веревке через стену, а еще двоих волосяной петлей поймали нубийские всадники, когда они через нее таки перелезли. Выяснилось внезапно, что в сети Тайного приказа попали двое фальшивомонетчиков, три насильника и несметное количество воров и дезертиров, пытавшихся затеряться в гигантском городе. И многих из этих людей искали долгие годы. Но Косту интересовало совсем не это. Он стоял в стороне, с любопытством глядя, как трясущийся от страха и жадности трактирный служка ходит вдоль выстроенных в ровную линию понурых личностей и ищет его, того самого.

— Да вот же он! — завизжал в восторге паренек и требовательно протянул руку. — Давайте сюда мой рубль! Вы обещали!

Следующим утром запах горелой плоти уже не казался Косте таким уж гадостным. Напротив, в этот момент пан майор был уверен, что именно так пахло в Эдемском саду до грехопадения. А по-щенячьи восторженные лица сыскарей, глядевших на него теперь с немым обожанием, лишь придавали этому дню дополнительное очарование. Поистине, никогда еще Коста не был так счастлив. Ведь в процессе ускоренного допроса, проведенного прямо у ворот, выяснилось, что его, Косты, нежелание брать за себя жену с огромным приданым оказалось очередным благоволением небес. Потому как прямо в этот момент на освободившуюся дыбу пристраивали почтенного Романа, богатейшего торговца Александрии, бывшего главу гильдии откупщиков и несостоявшегося тестя самого Косты. А его родного племянника, напротив, с дыбы сняли и унесли прочь. Он уже был не нужен никому, кроме священника, который исповедует его напоследок. Ведь он уже рассказал все, что знал.

— Куда же это вы, почтенный Роман, поехать вдруг решили? — ласково спросил Коста, когда палач натянул веревки, и плечи купца ощутимо хрустнули, грозя вот-вот выйти из суставов. — Вас ведь почти у Пентаполиса ливийского взяли! А мы вас пропустили даже, думали вы снова по торговым делам в Карфаген собрались.

— Ды… ды я и собрался, — простучал зубами почтенный Роман. — Вы зачем это, превосходнейший Коста, беззаконие творите.