Конунг Туманного острова (СИ)

То, что делает мой старший брат и твой отец, лишает ростовщиков и откупщиков огромных доходов. А они ничего больше делать не умеют и не хотят. Они столетиями зарабатывали так и не собираются останавливаться. Твой отец как-то сказал, что деньги — это самая страшная сила в этом мире. И эта сила куда опасней меча. Теперь эта сила направлена против нас, Святослав. Против меня, против тебя, против твоих детей и жены. Большим деньгам тесно с нами рядом, а с арабами — наоборот, вполне вольготно. А это значит, что еще ничего не закончилось!

— Мы вырвем зубы у змеи, — самодовольно заявил Святослав, с шумом вливая в себя кубок вина. — Мои люди уже вывозят золото из их домов и пытают тех, кто не хочет их выдавать. Без денег они нам не страшны.

— Ты помнишь миф о Лернейской гидре, мой мальчик?

— Помню, конечно, — кивнул Святослав, наливая себе из другого кувшина. — А чем это вино воняет?

— Алоэ и ароматные смолы, варвар несчастный! — отмахнулся Стефан. — Не отвлекайся. Так что ты помнишь?

— Ну… какая-то страхолюдная животина, которая жрала коров и коз. У нее было ядовитое дыхание… кажется.

— А головы? — нетерпеливо спросил Стефан. — Ты помнишь про головы?

— А! Ну да! — воскликнул Святослав. — Срубишь одну голову, а вырастает три! Хреново, конечно, воевать с такой! Геракл их раскаленной головней прижигал, чтобы не отрастали.

— На! — Стефан протянул Святославу золотую монету. — Что ты видишь на ней?

— Ауреус императора Максимиана Геркулия, — прочитал Святослав надпись. — Это соправитель Диоклетиана. Он еще страшно гнобил христиан. Зверь какой-то лютый, а не человек был. А на монете Геракл и гидра.

— Это так Максимиан показывал, что он борется с гидрой христианства, племянник, — невесело пояснил Стефан. — У нас ведь даже календарь от тех событий ведут. Эра мучеников его называют, или Диоклетианова эра. Великий был государь, а ведь так и не справился с той гидрой. Как ни старался, как ни рубил и ни жег! Ничего-то у него не вышло. Потому что есть силы, что куда сильнее воли государей. Одна из этих сил — истинная вера. А сила другая — деньги. Мы поставили плотину на их пути, и они едва не снесли нас.

— Почему в Словении такого нет? — заинтересовался Святослав.

— Там нет старых денег, — пояснил Стефан. — А как только они появятся, то и там начнется то же самое, поверь. Твоего отца почитают вторым после господа бога, а потому не смеют противиться его воле. Пусть это станет хорошим уроком нам, племянник!

— Ты хочешь договориться с купцами, дядя? — испытующе посмотрел на него княжич. — Я не стану этого делать. Это воспримут как нашу слабость.

— Нам придется договариваться с купцами, — невесело усмехнулся Стефан. — Иначе нам конец. Тут, в Египте, без своего железа и хорошего дерева, без лошадей и смелых воинов, мы уязвимы.