Контрразведчик

– Бери на замену, он же рабочий, пролетарской крови! Правильно, товарищ?!

– Ты в каких-нибудь партиях состоял?

– В списках не значился, однако – был сочувствующим, так сказать – разделял платформу. Даже товарищу Ленину еще лет шесть-семь назад отвозил документы и беседу имел.

– Так что же ты молчал? Николай, с тобой рядом готовый боец за победу над мировой буржуазией, а ты ворон ловишь! Вот что, по случаю ранения даю неделю отдыха. А ты, товарищ…

– Матвей, Митрофанов я.

– Митрофанов, зайди ко мне завтра часов в десять. Заявление напишешь, все как положено.

Матвей решил играть роль человека туповатого, но исполнительного. Такие любой власти нравятся, не задают лишних вопросов.

Матвей отвез домой Николая, помог зайти в квартиру. А потом поехал на машине в Ольгино. Все равно завгар уже давно дома, да и все безразлично ему. Гараж и машины принадлежат флотскому экипажу, а фактически машинами и шоферами пользуются революционеры. И попробуй им возрази.

Матвей своих на даче навестил – проведал, успокоился, денег дал, что от Николая получил. Главное – успокоился, с родителями и женой все в порядке.

Утром уже на Гороховой. За ночь ничего не изменилось, так же накурено, люди снуют.

– Ага, шофер вчерашний! Ты, товарищ, не тушуйся. Хоть какие-нибудь документы имеются?

– Конечно, паспорт вот.

Паспорт стараниями Матвея потерт, помят, выглядит сильно подержанным. Зато год выдачи подозрения не вызывает. Человек за столом вписал его данные в толстый журнал, выписал мандат.

– Держи! Стажером пока походишь. А главным у тебя будет Скворцов. Пойдем, познакомлю.

По коридору прошли в комнату.

– Скворцов, к тебе стажера привел. Он шофер, с машиной.

– Очень кстати! Меня Федором звать.

– Матвей Митрофанов.

– Слышь, Скворцов! Он с Лениным знаком еще с десятого года.

Через несколько дней Рождество. Кто хотел и смог, потянулись в церкви. Большевики, с подачи Ленина, были воинствующие атеисты. Как по Матвею – веровать или нет, это дело каждого и принуждение в этом вопросе неуместно. Служителей культа, неважно – православных, католиков, мусульман, стали репрессировать буквально с первых месяцев новой власти. Многие церкви и монастыри закрыли, разграбили. Мало того, Соловецкий монастырь превратили в лагерь для заключенных. Многие монахи монастыря, предупрежденные одним из чекистов, ушли по льду озера в Финляндию, тем и спаслись. Через год с небольшим последовало указание Ульянова:

«Попов надлежит арестовывать, как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения опечатывать и превращать в склады».

Матвей стал отращивать волосы на голове, усы. На службе заметили.

– Ты становишься похож на анархиста, они патлы любят.