Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

«Надеюсь, что у нее все хорошо с ее онкологией и нет рецидива».

Я вспомнил, как она читала мне морали и улыбнулся:

«Просто она такой человек. Ничего уже с этим не поделаешь, и нужно просто смириться и перестать защищаться.

Я же знаю, что она все равно любит меня таким, какой я есть, и переживает».

— Каково это второй раз ждать сына с войны? — проснулся вояка. — Пожалел бы мать.

— Кто бы говорил? — ответил гражданский. — Это благодаря тебе я тут."

"— А я не про это. Мать у нас из многодетной семьи. Там же одиннадцать детей было. Откуда у нее навыки разводить твои психологические сопли? Там выживать нужно было, а не чувства на кулак наматывать.

— Это все понятно и проговорено все на бесконечных сессиях у психотерапевта. Но тепла-то хочется.

— Сам теперь себе тепло оказывай. Ты же немаленький.

Все ждешь, чтобы она заговорила на иностранном языке.

Как могла, так и воспитывала. Что могла, то и дала. С голоду не пух? Нет. Жить было где? Было. И вещи какие-никакие были.

— Ладно. Может, ты и прав. Да и кто его знает, вернусь я или нет.

— Ты как хочешь, а я умирать тут не собираюсь, — сурово пресек меня внутренний Чапаев. — Ты вон лучше, что-то хорошее вспомни. Пацанов, которые, наверное, помнят о тебе, девчонок…

Я вырос в то время, когда слово Бог и религия только возвращались в обиход народа после семидесяти лет гонений. Первые мои ассоциации, хоть как-то отсылающие к мистическим силам, были связанным с мифами древней Греции и мультфильмом про возвращение Одиссея. Для меня понятие Бога навсегда сроднилось с мудрым старцем, который рассказывал двум мальчикам о далеких странах и давал им мудрые советы про то, как стоит прожить свою жизнь.

В процессе жизни у меня сформировалась своя концепция понимания Бога, к которой я привык мысленно обращаться в трудные минуты. Тут, ежедневно рискуя жизнью и здоровьем, мне не о чем было Его спрашивать… Здесь можно быть только благодарить за каждый прожитый день и надеяться, что будет следующий. Я просил Его быть полезным для людей, которые рядом. Родина, патриотизм… это сильно высокие и обезличенные слова, за которыми может скрываться все, что угодно. Здесь для меня Родиной были те, кто воевал со мной рядом. Точно так же, как когда-то в Чечне моей Родиной были пятнадцать человек моего взвода, с которыми я бегал по горам.

— Деду тоже, знаешь, непросто было, наверное, как и всем, кто воевал в Великую Отечественную и чью память нам нельзя предать, променяв на шмотки и машины хорошие, — напомнил вояка.

— Четыре года он по окопам пролазил. Как он это выдержал?

— Ни бронежилета тебе, ни гранатомета.

— Прошел в составе Второго Украинского фронта до самого логова нацистов и вернулся домой.