Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Домашняя обстановка

Ночевать я пошел к «Горбунку». Он был в Зайцево на базе «тяжей». Ребята встретили меня тепло и усадили попить с ними кофе. Сквозь пелену сна я отвечал им на вопросы про последние штурмы и понимал, что единственное, чего я сейчас хочу, это спать. Особую заботу ко мне проявлял боец, которого я называл «Старый». Он пришел в «контору» с воли, но имел криминальное прошлое. Не успел я снять броню и разгрузку, положить автомат и каску, как он тут же стал предлагать мне ништяки. Первое время сладкого мне не хотелось, да его и не было. А когда пошли первые трофеи, ребята стали делать «разгоны». Шоколада с конфетами стало много, но больше я налегал на печенье. Бывали дни, когда кроме кофе и печенья я не ел ничего.

— «Констебль», будешь кофеек?

На фото боец «Старый»

Я сонно кивнул ему головой.

— А конфетку или шоколадку?

— После бани. Помыться хочу сначала и один побыть. Сил нет пацаны разговаривать.

А сам в то время думал: «Дай отдохнуть уже мне “Старый” и не приставай со своей заботой!»."

"«Пионер» выделил мне отдельное место рядом с теплой стенкой. Тут я мог раздеться до белья и поспать в спальнике в одних трусах. Мне не нужно было сидеть на рации, думать и решать задачи, от которых зависела жизнь людей. Я мог просто лежать и тупить в телефон, в котором была закачана музыка и фильмы. Периодическое уединение — это одна из базовых потребностей любого человека. Каждому из нас требуется время и пространство, в котором я могу быть только с собой. Наверное, пацаны, которые годами жили в тюрьмах и зонах, в местах, где у тебя физически нет возможности побыть одному, были лучше адаптированы к проживанию в общежитии в отличие от меня. Я же нуждался в этих минутах и часах, когда я мог быть только сам с собой и наслаждаться кантовским «звездным небом над головой и моральным законом внутри меня» в полном одиночестве. Поэтому я любил ходить с передка в Зайцево в одиночку. Здесь же, на территории «тяжей», я мог в полной мере и со всеми удобствами удовлетворить эту экзистенциальную потребность в уединении с наибольшим комфортом.

— Все! Спать! — говорил я и отворачивался от них к стенке.

Я втыкал наушники и перемещался в мир кино, музыки или размышлений. Отдельным удовольствием был сон без обуви. Еще с армии я знал, что ноги во сне нужно держать чуть выше, чем голову, чтобы во время сна создать отток крови. Так, кстати, спали самураи и умные японцы. Эти часы и минуты позволяли мне оставаться гражданским и надеяться по возвращению очень быстро адаптироваться к мирной жизни. Именно поэтому я слушал чаще всего попсу и шансон, с его простыми человеческими чувствами и жизненными трагедиями маленьких чеховских людей.

— Спокойной ночи, «Констебель» — шутил я с собой над своим воякой.