Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Осталось решить, что мы можем использовать в качестве кнута и пряника?

«Что работало в тюрьме?» — задумался я.

В тюрьме и зоне работали «понятия». Кодекс правил, за нарушение которых проштрафившийся мог быть наказан. И если не работает индивидуальная ответственность, нужно ввести групповую. Как в войсках Чингиз-хана за косяк одного наказывалась вся группа вместе с командиром. Командир группы и бойцы должны были сами принимать меры по отношению к безответственным бойцам. Нужно поместить их в привычные для них условия «понятий» и «спроса» за их нарушения. Только «понятия» тут были военные, и «спрос» был по всей строгости военного времени. Здесь, как в зоне, постепенно должно сформироваться понятие, что подставить своего командира и товарищей — «западло». Должно быть «стремно» уснуть на посту и подвергнуть опасности «братву». Ну а если это случится, то группа сама будет «спрашивать» и учить новых бойцов понятными для них методами."

"Я согласовал с командиром санкции, и мы стали штрафовать их на деньги. Не ответил по рации вовремя, когда была перекличка по «прогнозу погоды», минус пятьдесят тысяч. Заснул на фишке — минус сто тысяч от зарплаты! Но с заключенными это не сработало. Деньги не являлись для них ценностью. Деньги были некой абстракцией, которая будет им выплачена в случае физического выживания. Да и пришли они сюда не за деньгами. Они пришли сюда за свободой! Но почему-то никак не могли сообразить, что мертвый человек не может быть свободным. Не было ни одной ночи, чтобы кто-то из них не пропустил связь. В этом случае мне приходилось бежать на эту позицию самому или посылать трассера. Воспитание взрослых при помощи штрафов оказалось совершенно нерабочей схемой.

Вечером ко мне пришел Женя, и мы за чаем разговорились о дисциплине и методах ее поддержания среди нашего контингента. Во время задушевного разговора Женя стал рассказывать хохму, которая произошла совсем недавно в его группе.

— Есть у меня два коня деревянных. Из последнего пополнения. Редкостные пассажиры. Показываю им место, где вырыть блиндаж, и объясняю им, как распределять ночью время, чтобы они могли по очереди нести вахту и спать.

Женя сделал почти театральную паузу.

— И что ты думаешь?

— Не вырыли?

— Вырыли. Но! Прихожу к ним ночью. Оба спят — собаки.

Я тихонько вытащил у них автоматы. Бужу и воспитываю! Основательно воспитываю! Заставляю их укреплять блиндаж еще лучше!

Женя смотрит на меня и делает несколько глотков чаю.

— На следующую ночь эти уроды опять спят. Автоматы веревками к себе привязали и лежат, думают, что они короли ночи!

Женя возмущается, как монашка в публичном доме.

— Я им автоматы разбираю. Вытаскиваю магазин. Снимаю все полностью и уношу. Утром эти отморозки начинают бегать и искать запчасти.